— Ах, теперь я поняла! — Августа с облегчением откинулась на спинку кресла. — Да, это просто замечательно. И как мило с твоей стороны предложить мне помощь, Салли! Когда только я смогу отплатить тебе за все?

Салли улыбнулась. На какое-то мгновение ее тонкое лицо озарил отблеск былой красоты, некогда делавшей ее царицей лондонских балов.

— Это мне нужно радоваться, что наконец-то я хоть чем-то сумею отплатить тебе за твою доброту, Августа. Ну, поезжай домой и привези мне ожерелье. К вечеру ты получишь свою тысячу фунтов.

— Спасибо! — Августа помолчала, испытующе глядя на подругу. — Скажи, Салли, а не мог ли лорд Лавджой нарочно втянуть меня в разговор об обстоятельствах гибели брата и воспользоваться моей рассеянностью в игре? Я не пытаюсь оправдаться, но никак не могу отделаться от этой мысли…

— Полагаю, это вполне даже возможно. Некоторые люди весьма неразборчивы в средствах. Он, вероятно, почувствовал твое волнение и использовал его, чтобы отвлечь тебя от игры.

— И заметь, он ни слова не сказал мне о том, возьмется ли доказать, что Ричард не был предателем, верно?

— Полагаю, ему просто нечего было сказать. Да и чем он поможет тебе, Августа? Надо смотреть правде в глаза. Ричарда уже не вернешь, и не существует средства спасти его имя, разве что ты сделаешь это в своем сердце. Ты-то знаешь, что он невиновен, и должна удовлетвориться своей внутренней убежденностью.

Рука Августы невольно сжалась в кулак, и она пристукнула по колену.

— Но должен же быть способ доказать его невиновность всем!

— Согласно моему опыту, в подобных делах наилучшее решение — молчать.

— Но это же несправедливо! — возмутилась Августа. — Как и почти все в нашей жизни, дорогая моя. Кстати, когда будешь уходить, попроси, пожалуйста, Скраггза, чтобы он велел горничной приготовить мне укрепляющий чай, хорошо?

И мгновенно собственные проблемы отступили в душе Августы. Ее охватила глубокая безнадежная печаль. Укрепляющий чай для Салли варили из сока опиумного мака. И то, что сегодня она попросила приготовить его чуть ли не с утра, означало лишь одно: боли усилились.

Августа взяла хрупкую тонкую руку Салли, крепко сжала ее… Обе молчали.

Потом Августа поднялась и пошла к Скраггзу, чтобы передать ему просьбу хозяйки.

— Мне бы следовало ее выпороть, чтобы она неделю не могла ездить верхом. Ее вообще стоило бы запереть и не разрешать никуда выходить без сопровождающего. Эта женщина — просто кошмар! Она безусловно превратит мою жизнь в настоящий ад! — Гарри метался по небольшой библиотеке Салли, потом, чуть не налетев на книжный шкаф, резко развернулся и снова подошел к своей приятельнице.

— О, зато она сделает твою жизнь поистине интересной! — Салли отлила шерри из бокала, даже не пытаясь скрыть ласковой улыбки. — Вокруг Августы вечно что-то происходит, и это замечательно!

Гарри раздраженно ударил ладонью по серому мрамору каминной полки:

— Ничего себе — замечательно! Да от этого можно с ума сойти!

— Ну-ну, Гарри, успокойся. Я все тебе рассказала только потому, что ты, как безумный, требовал объяснить происходящее и я испугалась, что ты начнешь выяснять все сам. Впрочем, если уж ты начинаешь что-либо выяснять, то обычно получаешь искомый ответ. Так что я просто сэкономила твое время.

— Августа должна вскоре стать моей женой, и я имею право знать, что у нее на уме, черт побери!

— Да? Ну что ж, теперь ты знаешь и должен смириться. Ты ни в коем случае не должен вмешиваться в эту историю, понимаешь? Для Августы выплата долга — вопрос чести, она бы страшно огорчилась, если бы ты все решил за нее.

— Дело чести? Какое отношение к чести имеет случившееся? Она по собственному легкомыслию пошла наперекор моим пожеланиям, флиртуя с Лавджоем, и угодила в ловушку.

— Августа уже поняла, что вела себя неосторожно и безрассудно. Ей вовсе не нужны твои нравоучения. Это же обычный карточный долг, Гарри. Его нужно выплатить. Дай же ей поступить по-своему. Ты ведь не хочешь уязвить ее гордость, не правда ли?

— Нет, это совершенно невыносимо! — Гарри внезапно остановился и задумчиво уставился на свою старинную приятельницу. — Салли, не могу же я сидеть сложа руки! Я должен сам поговорить с Лавджоем.

— Ни в коем случае.

— Муж отвечает за карточные долги своей жены, — напомнил ей Гарри.

— Августа пока еще не жена тебе. Пусть она сама все уладит. Ничего, эта история скоро кончится, и, уверяю тебя, Августа получит хороший урок.

— Если бы! Что-то не верится, — пробормотал Гарри. — Черт бы побрал этого Лавджоя! Он же прекрасно понимал, что делает.