— Когда журнал-то выйдет? — спросил Антон.

— Осенью, — ответил Игорь и полез куда-то в груду бумаг, — сейчас обложку покажу.

Обложка была большая, раза в два больше, чем у всех журналов, которые приходилось видеть Антону. Картинка была в меру психоделичной, хотя и недостаточно кислотной, на вкус Антона. Наверху округлым и будто бы расплывающимся шрифтом было написано «ЛЕТЮЧ».

— Круто? — спросил Шиповский.

— Да… — с уважением протянул Антон, — а что такое «Летюч»?

— Это наше название, — объяснил Игорь, — я буду всем говорить, что от «ЛЕрмонтова» и «ТЮТЧева» образовано.

— А Тютчев разве без второго «т» пишется? — спросил Антон.

Шиповский захохотал.

— Да это шутка! — сказал он, — это же в честь Саши Воробьева названо!

— Понял, — сказал Антон, хотя на самом деле понятия не имел, кто такой Саша Воробьев и почему журнал в честь него должен называться «Летюч».

— У нас будет такой крутой журнал, — продолжал Шиповский, — с совершенно обалденным дизайном и очень энергичными текстами. Москва просто взорвется!

— Такой русский The Face? — спросил Антон.

— Что The Face, — махнул рукой Шиповский, — Face отдыхать будет по сравнению с нами. И Wierd с Ray Gun'ом.

Антон не понял, причем тут Рейган, но промолчал.

— Потом мы еще клуб откроем. Миху Ворона позовем, Врубеля, Лешу Хааса… всех. LSDance просто умоется. И коммерчески это будет полный верняк, — сказал Шиповский, — ты знаешь, сколько крутых сейчас пересаживаются на драгз с водки?

— Ну, не знаю, — протянул Антон, вспомнив недавнее посещение загородного особняка.

— А я — знаю, — продолжил Шиповский, не распознав в антоновой реплике мягкой формы скепсиса, — вот у Зубова куча народу берет: и траву, и экстази, и даже кислоту. Иногда, говорит, настоящие новые русские приезжают: крутые тачки, дорогие костюмы, все дела. Так что мы будем делать по-настоящему массовый журнал, без особых заумностей. Кстати, Хофманн поэтому не пойдет. — Шиповский снял папку со стоящего рядом стеллажа и протянул Антону, — так что скажи Горскому спасибо и отдай ему. Почитать было интересно.

— Спасибо, — ответил Антон и сунул папку в рюкзак. Он уже собирался уходить, когда давешний парень, встретивший его в прихожей, заглянул в комнату и спросил:

— Чай будешь пить?

Чай пили на кухне. Дима разлил по надтреснутым чашкам кипяток и бросил туда пакетики. Прихлебывая, Антон думал, что хорошо бы совершить диверсию на чайной фабрике — накрошить туда грибов… совсем немного. Не успел он подумать, как измельчали психоделические люди со времен Тимоти Лири, предлагавшего впрыснуть ЛСД в канализацию, как на кухню заглянул молодой человек в несколько неуместном в этой захламленной кухне костюме, хотя, слава Богу, без галстука.

— Гош, чай будешь? — спросил его Шиповский.

— Какой тут на хуй чай, — загадочно ответил молодой человек, взял чашку Антона и скрылся.

На недоумевающий антонов взгляд Шиповский пояснил, что это сотрудник дружественной риэлтерской фирмы, делящей с редакцией «Летюча» трехкомнатную квартиру. Квартира принадлежит генеральному спонсору всего проекта — уже упомянутому Александру Воробьеву. Выяснилось, что все они — Шиповский, Воробьев, Дима и даже Гоша не то учились в одной школе, не то жили в одном дворе где-то в районе Фрунзенской.

— Вы что, так и общаетесь всем классом? — спросил Антон, чтобы как-то поддержать беседу.

— Да нет, — сказал Дима, — я о большинстве народу вообще ничего не знаю.

— Ты вообще — отрезанный ломоть, — сказал Шиповский, — ты даже на похороны Милы Аксаланц не пошел.

— Какая Мила? — заинтересовался Антон, — та, которая…

— Да, под машину бросилась, как раз недалеко от школы. А ты ее знал?

— Да нет, — Антон смутился, — знакомый рассказывал… а чего это она?

— Она всегда была странная, ни с кем не общалась. У нее с Аленой Селезневой была какая-то своя игра… в какое-то королевство… вот Димка, кажется, рассказывал.

Дима пожал плечами.

— Что-то не припоминаю… Алена вроде говорила что-то, но я забыл уже все.

«Надо будет Горскому рассказать, про королевство», — подумал Антон, и в этот момент снова появился Гоша. Ни к кому не обращаясь, он выматерился свистящим шепотом и отхлебнул чаю из антоновой чашки.

— Чего случилось-то? — спросил Дима.

— Два месяца пасу коммуналку, — объяснил Гоша, — все согласны на все, одна баба хочет переехать с доплатой в тот же район, в двушку. Спрашиваю: «Деньги-то есть?» Отвечает: «Да». Ищу варианты. Один, другой, десятый. Коммуналка очень хорошая, на Кропоткинской, в переулке. Наконец — нашел. Клиентка довольна, все остальные жильцы уже устали ждать и тоже готовы. На той неделе — подписывать и платить. И тут она приходит и говорит, что денег нет. Вышла, мол, осечка. Рабинович сейчас сидит с ней, пытается понять — все совсем накрылось или еще есть шанс. Поеду вечером в «Армадилло», расслаблюсь по полной программе.