– Но как машина может в принципе ожить? – спросил Куртис. – Давайте только не отрываться от реальности. Нигде и никогда в жизни такие вещи невозможны. Разве что в детских комиксах.

– Все зависит от того, что вы вкладываете в понятие жизни, – возразил Митч. – В настоящее время большинство ученых сходятся во мнении, что общее определение жизни отсутствует. Даже если вы возразите, что основным признаком живой материи является способность к воспроизводству себе подобных, то и такое определение вовсе не исключает компьютеры.

– Митч прав, – поддержал его Бич. – Те же компьютерные вирусы можно рассматривать как один из признаков живых систем. Может, это и не очень приятно сознавать, однако наличие тела нельзя рассматривать в качестве обязательного атрибута жизни. Жизнь определяется не формой материи, а уровнем ее организации, которая характеризуется физико-динамическими параметрами. Уже существуют машины, воспроизводящие подобные динамические функции. По сути дела, некоторые автоматы в этом смысле уже напоминают живые организмы.

– Все же я предпочитаю, чтобы машины только напоминали живые организмы, но ни в коем случае не ожили, – заметила Дженни Бао. – Жизнь для меня священное понятие.

– Ну для тебя, дорогуша, все окутано священным смыслом, – пробормотал Бирнбаум.

– Компьютер «Ю-5» – Авраам – изначально задуман как самоорганизующая система, – продолжил Бич. – Она может обучаться и приспосабливаться к новым условиям. В силах заботиться о себе. Что вы удивляетесь? Почему так уж трудно поверить в то, что Авраам может мыслить? С таким же успехом можно сомневаться, например, в способностях самого Господа Бога. Я имею в виду – разве у вас больше доказательств, что Бог в большей степени все знает, слышит, видит, чувствует, думает, чем Авраам? Если мы считаем заведомо абсурдным представление о возможной чувственности Всевышнего, то почему не взглянуть с тех же позиций и на компьютер? Вся проблема коренится в языке. Общепринято, что машины не могут вести себя как люди, а те в своей деятельности непрерывно стремятся приблизиться к машинам. Язык – одна из тех областей, где это слияние становится наиболее заметно. Компьютеры и люди учатся разговаривать на одном языке.

– Все это вы говорите от имени программистов и тех, кто работает с машинами, – заметил Куртис.

– Знаете, ведь люди уже давно писали о таких вещах, – добавил Бич, улыбнувшись. – Возьмите, например, историю о Пигмалионе или древнееврейский миф о Големе. А еще вспомните Фрэнкенштейна или повесть Артура Кларка «2001». Возможно, мы как раз и являемся свидетелями свершения этих вымыслов: искусственное существо, машина, берет в руки свою судьбу. И случилось это не где-нибудь, а в Лос-Анджелесе.

– Таких чудо-машин в Лос-Анджелесе и без того хватает, – сказал Арнон. – Взять хотя бы того же Рэя Ричардсона.

– Отлично, – произнес Куртис. – Мы все являемся свидетелями исторического события. Будем надеяться, что доживем до тех дней, когда сможем рассказать о нем своим внукам.

– Послушайте, я прекрасно понимаю всю серьезность ситуации: погибли люди, и я скорблю вместе со всеми, – заявил Бич. – Но в то же время я еще и ученый, и у меня, хотите вы этого или нет, есть одна привилегия.

– Привилегия? – презрительно переспросил Куртис.

– Хорошо, это неудачное слово. Но для меня, как ученого, происходящее здесь представляет огромный интерес. Идеально было бы как следует изучить это явление. Разобраться, по какому пути развивался процесс. Чтобы потом воспроизвести условия и повторить то же самое, но уже под строгим контролем. Я хочу сказать, было бы крайне стыдно просто стереть все и забыть, это даже аморально. В конце концов, Дженни права: жизнь – понятие святое. И раз уж вы ее создали, то выступаете в роли коллективного Творца и несете определенные обязательства перед своим творением.

Грузно усевшись снова в кресло, Куртис, похоже, находился в замешательстве.

– Постойте-ка, – воскликнул он. – Подождите минуту... Вы сейчас сказали, что было бы стыдно просто все стереть. Этим вы хотите сказать, что в силах прекратить весь нынешний ужасный бардак? И вырубить компьютер?

– При проектировании и монтаже «Ю-5» мы, естественно, предусмотрели вариант, что у него может возникнуть желание посоревноваться со своими создателями, – подтвердил Бич. – В конце концов, машине неведомы правила и нормы общественного поведения. Поэтому мы встроили в базовую конфигурацию Авраама специальную программу-контролер, которую назвали ГАВРИИЛ, чтобы иметь возможность отключать Авраама в случае непредвиденного развития событии.

– Непредвиденного развития, говоришь? – Схватив Бича за галстук, Куртис с силой прижал его головой к стене. – Безмозглый ублюдок! – прорычал полицейский. – Мы тут крутим шарами, как спасти троих людей, которые застряли в лифте по вине твоего компьютера-убийцы, а ты вдруг заявляешь, что давно мог остановить этого садиста! – Лицо Куртиса исказилось гримасой гнева, и он уже приготовился как следует врезать Бичу, но его остановил Натан Коулман.

– Оставь его, Фрэнк, – вмешался Коулман. – Он еще нам понадобится, чтобы выключить этот чертов компьютер.