– О Боже, как же я тебя иногда ненавижу, – признался он. – Нет, неправда – ненавижу я тебя всегда. Знаешь, ты хуже рака прямой кишки у бродячей собаки, понимаешь меня? В один прекрасный день кто-нибудь наконец облагодетельствует человечество и прикончит тебя. Я бы и сам это сделал, да только боюсь, что завалят письмами с благодарностями. Тебе нужен этот эскиз? Вот и нарисуй его сам, самовлюбленный выродок. Ты у меня уже вот где сидишь.

– Что ты сказал?

– Что слышал, кретин. – И развернувшись, Грейбл направился к лестнице.

– Куда это ты, черт возьми, собрался?

– Домой.

Вскочив со своего места, Ричардсон резко подался в его сторону и четко произнес:

– Тогда проваливай и можешь сюда не возвращаться. Ты слышал меня?

– О кей, я ухожу, – ответил Грейбл. – И не вернусь, даже если ты будешь загибаться здесь в полном одиночестве.

Ричардсон взорвался.

– Это не ты уходишь, а я тебя выгоняю! – закричал он. – Ты уволен. Я тебя вышвыриваю отсюда, ты – дерьмо с нервным тиком. И все здесь мои свидетели. Ты слышал меня, Дергунчик? С этого момента ты уволен, ступай в задницу!

Даже не оглянувшись, Грейбл лишь символически поднял вверх выпрямленный средний палец руки и спустился по лестнице. Кто-то сзади хихикнул. Плотно сжав кулаки, разъяренный Ричардсон обернулся, готовый вышвырнуть всякого, кто посмеет перечить.

– Что здесь забавного? – прорычал он. – И где наконец этот проклятый кофе?

Еще не остыв, от стычки, Грейбл миновал небольшой переулок и вошел в отель «Сент-Джеймс Клаб», где в ожидании такси он обычно выпивал пару рюмок в уютном баре, слушая легкую фортепьянную музыку. Он предпочитал водку с куантре и клюквенным соком. Именно этой смесью он и накачался шесть месяцев назад, когда его задержала полиция за вождение машины в нетрезвом виде. По правде говоря, не обошлось и без нескольких понюшек кокаина – чтобы легче добраться до дома. Да он бы вовсе бросил пить, если бы не эта чертова работа на износ.

В целом сейчас, потеряв работу, он чувствовал себя гораздо лучше, чем когда у него отобрали права. Если бы еще Ричардсон не обозвал его Дергунчиком... Аллен хорошо знал, что именно так некоторые его и называли за глаза, но никто до сих пор не осмеливался бросить это ему в лицо. И только Ричардсон оказался настоящим дерьмом, способным на такую подлость.

Официанткой в баре работала бывшая актриса по имени Мэри, с которой у него сложились довольно дружеские отношения. Сейчас она оказалась так близко от него, что он решил поделиться с ней своими проблемами.

– Я только что завязал со своей работой, – объявил он ей с гордостью. – Просто послал своего компаньона подальше.

– Что ж, – откликнулась она, – довольно смело для тебя.

– Думаю, мне уже давно надо было это сделать. Но он еще никогда так не доставал меня. И я просто предложил ему заткнуться. Похоже, от этого предложения его вонючие мозги просто вскипели.

– Что-то подсказывает мне, что ты сделал верный выбор, – заметила она.

– Я ему не подстилка какая-нибудь. В самом деле. Но ты бы видела, как он взбесился.

– Судя по всему, у вас там получилось недурное представление. По всем законам драмы.

– Еще какой спектакль. Он чуть не лопнул от злости.

– Я бы тоже не прочь оставить свою работу, – произнесла она свистящим шепотком.

– Эх, Мэри, рано или поздно это случится. Уверен – так и будет.

Он заказал еще одну порцию и с удивлением заметил, что проглотил ее быстрее первой. К тому времени, как Мэри сообщила ему, что такси прибыло и ждет его, он принял уже четыре или пять порций. Он был так сильно возбужден, что алкоголь, казалось, совсем не действовал. Грейбл достал из бумажника несколько банкнот и расплатился, оставив девушке щедрые чаевые. В принципе в этом не было особой необходимости, но ему хотелось выразить ей свою признательность за сочувствие, Далеко не каждый способен отважиться бросить работу.

Как только он ушел из бара, Мэри вздохнула с облегчением. Он был неплохим малым, но от его постоянного нервного тика ей становилось не по себе. Кроме того, она ненавидела пьяниц – пусть даже и дружелюбно настроенных.

Покинув отель: Грейбл сказал таксисту, чтобы тот отвез его в Пассадену. Они были всего в нескольких кварталах от центра и двигались по Голливудскому шоссе на юго-запад, когда перед самым поворотом на север, в сторону Пассадены, Грейбл вдруг что-то вспомнил.

– О дьявол! – вырвалось у него.

– В чем загвоздка? – спросил шофер.

– Вот именно – загвоздка. Я забыл ключи от дома на работе.

– Хотите вернуться за ними?

– Притормози-ка немного, а я пока прикину, как лучше сделать.

После разразившегося скандала возвращаться в контору ему совсем не хотелось. Рэй Ричардсон вполне мог решить, что он вернулся, трусливо поджав хвост, и будет проситься назад. Эта сволочь не упустит новой возможности высмеять его, а может быть, снова обозвать Дергунчиком. А второй раз Грейбл этого бы уже не вынес – дело могло закончиться рукоприкладством с самыми непредсказуемыми последствиями. Уж лучше не рисковать.