Просто ее поведение разительно отличается от того, что ему пришлось наблюдать в течение целой недели. Неужели Арабелла следила за ним, делая вид, что избегает его? Джастин отвернулся от нее и шагнул к Двери. Он пойдет в столовую. Самое время — ведь он сам заявил, что из-за нее задержался его обед.

— Джастин.

Он удивленно уставился на нее. Наверное, он ослышался. Что все это значит?

— Я для вас «сэр», мэм.

— Да, так было, но теперь мне захотелось узнать, не рассердитесь ли вы, если я назову вас по имени?

— Я знаком с вами всего неделю. Мы с вами не в таких уж дружеских отношениях, чтобы пренебрегать официальным обращением. Нет, оставим все как есть. — И тут он с удивлением увидел, как она провела языком по нижней губке — хорошенькой, полной губке, влажной и блестящей.

— А я и хочу быть с вами поприветливее. Может, тогда вы передумаете? Может, это случится после обеда?

Граф покачал головой, не отводя от нее изумленных глаз.

— Вы не Арабелла Деверилл, — твердо произнес он. — Вы, наверное, ее сестра-двойняшка, которую все это время продержали запертой на чердаке одного из сорока фронтонов.

— Нет, она все еще там, закованная в цепи. Слышите ее жалобные стенания? Хотя нет, еще не время — они слышны только в полнолуние. — Арабелла смущенно улыбнулась. — Прошу вас, сэр, вернитесь и присядьте. Нам с вами предстоит обсудить очень важный вопрос.

— Что еще за вопрос? — хмуро спросил он, не двигаясь с места. — Нет, не говорите больше ни слова. Для нас с вами существует только один вопрос, и я прекрасно знаю, в чем он состоит. Женщина не может свататься к мужчине, поэтому оставим этот разговор. Кроме того, я не собираюсь с вами беседовать ни на какие темы, пока не пообедаю. — С этими словами он яростно дернул за шнурок звонка.

— Отец всегда говорил мне, что полный желудок — залог хорошего настроения мужчины. Правда, он как-то обмолвился, что это не самое главное, — не уточняя, однако, что именно является по-настоящему важным, — и тем не менее, я полагаю, для того, чтобы вы стали сговорчивее, вас нужно хорошенько накормить.

Он остолбенело уставился на нее, не зная, что и сказать. Ничего, скоро он женится на ней, и после первой брачной ночи она перестанет быть такой наивной.

— А, вот и вы, Краппер. Распорядитесь, чтобы обед принесли в эту комнату. Леди Арабелла не желает спускаться в столовую.

Несколько минут спустя подали обед — жареную свинину с горошком.

— Леди Арабелла заказала это, милорд, — промолвил Краппер.

Пахло очень аппетитно.

— Это так?

Она кивнула.

— Я не очень люблю жареную свинину, Краппер. У вас есть что-нибудь еще?

— Ну конечно, нет, — вмешалась Арабелла. — Кухарка всегда готовит для меня свинину по четвергам.

— Ладно, черт с вами, Краппер, оставьте свинину. Обойдусь тем, что есть.

Видно, его светлость не в духе — куда подевалась вся его вежливость. Но леди Арабелла, кажется, этого не замечает, и поэтому Краппер решил последовать ее примеру. В Эвишем-Эбби все меняется сообразно вкусам нового хозяина. Что ж, если молодой граф хочет осыпать его проклятиями, то так, возможно, даже лучше. Хорошо, что он не швырнул в него тарелкой. За последние годы Краппер сильно постарел, и ему все труднее становилось увертываться — ныне покойный граф Страффорд в гневе частенько швырял в него чем ни попадя.

Краппер, кланяясь, попятился и, только очутившись у двери, робко сообщил:

— Из Тальгарт-Холла прибыл посыльный, милорд. Леди Энн и леди Элсбет решили, что останутся там на обед, — не стоит им возвращаться по такой погоде.

Итак, подумал Джастин, он впервые останется с Арабеллой наедине. Интересно, она не попытается улизнуть, как это бывало раньше? Нет, это маловероятно, если принимать во внимание ее сегодняшнее поведение. Он рассеянно промолвил:

— Благодарю, Краппер.

В течение последующих десяти минут за столом царило молчание.

Наконец Арабелла спросила:

— Как вам понравилась свинина, сэр?

Граф уплетал за обе щеки — теперь не скажешь, что ему не нравится это блюдо.

— Ничего, есть можно, — буркнул он, отправляя в рот очередной кусок. Затем положил вилку и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Он с самого начала предлагал ей мир, а теперь, когда она наконец соблаговолила принять его благородный жест, ситуация вновь была у нее под контролем, а он терялся в догадках, пытаясь понять, что она задумала. Ему остается только посмеяться над самим собой — он вспомнил, какой Арабелла показалась ему соблазнительной в облегающем мокром одеянии. Что ж, надо честно себе признаться в этом.

— Вы всю неделю готовились к этому вечеру?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

Все она прекрасно понимает, и ему это известно, и тем не менее он небрежно пояснил:

— Вы постоянно избегали меня — наверное, прятались под лестницей, когда я проходил мимо. Теперь мне ясно, что вы использовали это время, чтобы хорошенько отрепетировать сегодняшний спектакль. Так вы наконец решили, как вести себя со мной?

Он говорит с ней со всей прямотой, но она еще не готова протянуть ему руку в знак примирения. Арабелла медленно отложила вилку и тоже прислонилась к спинке стула, копируя его позу и кокетливо склонив голову к плечу.