— Боже правый, тогда это и впрямь ужасно, — спокойно промолвил граф, внимательно глядя ей в лицо.

— Я закончу рассказ, — сказала леди Энн. — Акушерка, хотя и была до смерти напугана, все же умудрилась заметить дорогу к таинственному дому и даже запомнила число ступенек, ведущих в комнату, где разыгралась ужасная драма. Она привела судью в Эвишем-Эбби, но тот не смог найти никаких свидетельств и улик, и таким образом лорд Фейбер избегнул справедливого наказания. Но на этом все не кончилось. Однажды ночью лорд выбежал из своей спальни, лицо его было искажено от страха. Он побежал к конюшне и вскочил на своего дикого вороного коня. Что произошло дальше, никто не знает, но на следующее утро лорд Фейбер был найден мертвым на холме неподалеку от руин старого аббатства — его собственный конь затоптал его копытами насмерть. И по сей день это место называется Холм Фейбера. Я сама всего раа была там — на большее смелости у меня не хватило, и, уверена, это проклятое место. Я готова поклясться, что ненависть и зло, заключенные в нем, пытались перейти в меня, когда я там находилась.

Элсбет промолвила дрожащим голоском:

— Жозетта рассказывала мне о лорде Фейбере, но я не верила в это предание. Кажется, моей матушке тоже довелось услышать эти крики. Это правда, леди Энн?

— Да, это правда. Но это было очень давно, — отвечала леди Энн. — А сейчас довольно о ночных кошмарах. Кто-нибудь хочет еще чаю?

— Леди с железными нервами, — заметил доктор Брэнион. — Боюсь, все присутствующие сегодня долго не смогут уснуть, прислушиваясь к потусторонним голосам. Я же буду спать без задних ног, и если что мне и приснится, то только великолепно зажаренный барашек, которым кухарка потчевала нас за обедом. Прошу извинить меня, но мне пора ехать.

Леди Энн поднялась.

— Я полностью с вами согласна, доктор. Нам всем пора отдохнуть. — Она повернулась к Элсбет: — Пойдем же, дорогая моя, проводим доктора Брэниона, а после ты поднимешься к себе в спальню — ты выглядишь усталой.

Арабелла проводила их глазами, пока за ними не захлопнулась дверь. Она осталась в комнате наедине с графом. Арабелла хотела было тоже отправиться к себе в спальню, но тут же подумала, что граф решит, будто она боится его и собирается от него улизнуть. Да, ей хотелось сбежать от него, но вдруг он сочтет ее трусихой? Мысль об этом была ей нестерпима. Она смотрела, как он встал и шагнул к буфету. Разглядывая его, она отметила про себя, что он высокого роста, хорошо сложен, строен и гибок — словом, очень недурен собой. Он обернулся, поймал ее внимательный оценивающий взгляд, усмехнулся краешком рта и серьезно промолвил:

— Не хотите ли хереса, мэм?

— С удовольствием, сэр. — Она поудобнее уселась на диване, поджав под себя ноги, и оперлась подбородком на руку. Теперь Арабелла чувствовала себя гораздо увереннее. — Удивляюсь вашему спокойствию. Будь я на вашем месте, я бы скорее согласилась спать в конюшне.

Он ухмыльнулся и протянул ей бокал.

— Поверьте, я бы не задумываясь попросил у доктора Брэниона снотворное, если бы не знал наверное, что таким образом уроню себя в ваших глазах. Ведь я не ошибся, мэм, такое малодушие бросило бы тень на мою репутацию бесстрашного героя?

— Мой отец никогда не принимал снотворного, хотя, возможно, ему бы это и не помешало. У меня волосы встают дыбом, стоит мне только вспомнить об этой истории. А что касается вас, сэр, то вы говорите чепуху — мне нет никакого дела до вашей репутации. Но мы с вами знакомы всего два дня. Уверена, в будущем мне придется услышать от вас еще больше глупостей.

«Значит, она смирилась с судьбой», — с облегчением подумал Джастин, но вслух небрежно заметил:

— Вы так говорите потому, что разозлились на мою грубую лесть? Признайтесь, что это так. Должен сказать, меня воодушевляет то, что вы вдруг заговорили о будущем — о нашем будущем. Пейте же ваш херес, мэм, и перестаньте хмуриться. Вы дуетесь на меня за то, что я вас разгадал.

— Ваше здоровье, сэр, — сказала Арабелла, выплеснув остатки хереса на ковер. — Оно вам вскоре понадобится.

— Когда вы позволите мне называть вас Арабеллой?

— Мне проще удерживать вас на расстоянии вытянутой руки официальным «мэм». Думаю, такая дистанция вполне подойдет на первое время. Если я придумаю какое-нибудь другое обращение, которое поможет мне еще больше отдалить вас от себя, я, без сомнения, им воспользуюсь.

— Но я предпочел бы сблизиться с вами.

— А вот я этого не хочу. Уж больно вы торопитесь, сэр, так не годится, — добавила она, повысив голос.

Ее охватила паника, но она твердо знала, что только слабые, неуверенные в себе, беспомощные люди могут поддаваться страху.

— Я не против, если вы будете звать меня по имени.

— А вам и «сэр» неплохо подходит. Уже поздно. Спокойной ночи.

— Ну вот, мы снова вернулись туда, откуда начали, — вздохнул Джастин. — Вы хотите сбежать, мэм. А ведь я могу решить, что вы трусиха. — Он отставил свой стакан и шагнул ей навстречу.

Арабелла ничем не выказала тревоги, даже не пошевелилась.

— Не думаю, что у вас хватит наглости применить силу. Еще один шаг, и я запущу в вас бокалом.

— Вы всегда так неприступны, мэм?

— Только когда это необходимо, — ответила она, вздернув подбородок. — Держитесь от меня подальше, и вы останетесь целы и невредимы.

Это был вызов. Но, к ее удивлению и некоторой досаде, граф тут же отступил. Он присел на изящный стульчик, который заскрипел под его тяжестью.

— Итак, вы меня покидаете, — промолвил он. Голос его был печальным и задумчивым. — Вы оставляете меня на произвол судьбы в спальне, полной привидений.