Она забавно улыбалась.

– Глупый, это поет петух. Ты что, никогда раньше не был на ферме?

Я провел рукой по лицу. Солнечные лучи начинали пробиваться в окно, хотя казалось, что на улице еще было темно.

– Нет, – ответил я. – Я на ферме в первый раз.

– А я росла на ферме. Мой отец – фермер.

– Ты по нему скучаешь? Она выглядела очень грустной.

– Иногда, но мне кажется, что он по мне не скучает.

– Почему?

– Потому что считает меня плохой девушкой. Грешницей!

– Твой отец – верующий человек?

– Слишком религиозный. Он бил меня ремнем, потому что я не была такой же.

– О, мне так жаль.

Она пожала плечами.

– Но даже когда он меня бил, я знала, что он меня любит.

– Извини.

Она положила на стол щетку, подошла к постели и села рядом.

– Иногда люди таким образом показывают свою любовь к вам.

– Когда они тебя бьют?

Она кивнула.

– Я не считаю, что это наилучший путь. Я бы сама никогда не смогла кого-нибудь ударить. И Кэнди, он меня почти не бил. Наверное поэтому я так сильно его любила.

Кажется, сегодня утром ей стало легче. Она признала тот факт, что Кэнди умер. Может, в этой компании смерти были обычным явлением.

– Ты когда-нибудь видела, как кто-то умирал?

– Да, дважды.

– Ты хочешь сказать, что видела, как умирали люди, работавшие с Кэнди?

Она кивнула.

– Их подстрелили на работе.

– Понимаю.

– И Кэнди убивал людей. Я не ходила с ним на работу, поэтому никогда этого не видела. И мне не хочется думать об этом.

– Кто те люди?

– Те, кого он убил? Охранник в банке и заместитель шерифа. Кэнди не любил вспоминать об этом.

– Да?

– Да. Он боялся электрического стула.

Я ничего не сказал.

– Теперь ему нечего бояться, – заметила Луиза и снова заплакала, прижавшись лицом к моей груди.

Я держал ее в своих объятиях. Когда она успокоилась, я вытер ей глаза покрывалом, и она храбро улыбнулась мне. Я утонул в ее прекрасных карих глазах.

– Вы не воспользовались моим положением в прошлую ночь.

Я судорожно проглотил слюну.

– Многие мужчины не удержались бы от этого.

– Ничего не могу сказать по этому поводу.

– Вы тоже могли бы это сделать, я была такой беззащитной.

– Мне кажется, вы храбрая девушка. Когда меня увидели ночью, то закричали так, что напугали бы любого.

Она покачала головой.

– Это ничего не означает. Вы могли силой овладеть мной. Мужчина всегда может сделать это, если он захочет женщину.

– Вы хотите сказать – изнасиловать ее.

Она кивнула головой.

– У нас с девушкой так не знакомятся.

– Откуда вы приехали?

– С Востока.

– Поэтому вы такой учтивый джентльмен? Я улыбнулся.

– Меня в первый раз называют джентльменом.

– Наверное, я стану вас так называть. Джентльмен Джим. Настоящий джентльмен в этом паршивом мире.

– Можно просто Джимми.

– Нет, мне нравится Джентльмен Джим.

Луиза тоже улыбнулась. Она изо всех сил старалась быть веселой, и я был рад, что она так старалась.

– Как скажешь, – согласился я.

Она схватила меня за руку и вытащила из постели.

– Пошли, Джентльмен Джим... Старушка-девушка с фермы хочет показать тебе настоящую ферму. Пошли быстрее...

По двору разгуливала дюжина кур. Они усердно разыскивали пищу. Две курицы, одна с желтыми лапами, другая с сине-зелеными, танцевали на месте и клевали что-то, напоминавшее рваную кожаную перчатку.

Перехватив мой удивленный взгляд, Луиза сказала:

– Это шкурка крысы. Ее оставила кошка, когда покончила свои дела с ней.

– Курам все равно, что есть на завтрак, не так ли?

Луиза ответила мне совершенно серьезно:

– Это еще не куры, они начнут нестись, когда им будет семь месяцев.

Луиза взяла меня за руку и повела мимо амбара и силосной башни по мокрой от росы тропинке. Мы встретили полдюжины черных и коричневых коров. Они лениво пережевывали свою жвачку, глядя на нас с выражением скуки. Потом мы прошли по полю, на котором возвышались снопы, напоминавшие маленькие вигвамы.