– Он сказал, что мне следует избавиться от некоторых денег – я бы даже сказал «горячих» денег. Но избавляться постепенно и маленькими суммами, выдавая их моим патронам... Вы меня понимаете?

– Вы хотите сказать, что некоторым людям Нитти вы передавали «горячие» деньги?

– Вы выражаетесь неделикатно, но правильно. Небольшими частями. Мистер Мак-Лифлин считал, что так будет безопаснее. И теперь ему грозит исправительный срок за все его труды. Что же касается меня, ну... посланник от мистера Нитти передал мне конверт незадолго до того, как я покинул город. Мистер Лоуренс, вы знаете, что было в этом конверте?

Я ответил, что не знаю.

– Ничего особенного, – сказал он, отпивая бурбон из стакана. – Просто одна пуля. Вам ясно? Вы знаете, что это значит?

Это был смертный приговор.

Я сказал:

– Может, Нитти желает поговорить с вами по этому поводу?

– Он вам это сказал?

– Не впрямую. Но заметил, что было бы неплохо вернуться в Чикаго. У него есть для вас работа.

– Понимаю. Тогда мне непонятно, почему он послал вас? Я не могу вернуться, если он мне не дал никаких гарантий.

Моран очень внимательно посмотрел на меня.

– Если только вы не... Нет, вы не похожи на убийцу. Хотя внешний вид иногда бывает обманчив. Например, детское выражение лица джентльмена, подходящего к...

Я повернулся и увидел, что к нам с сияющей улыбкой на лице шел Нельсон. Он плюхнулся рядом со мной в кабинке.

– Я сделал парочку звонков, – сказал он мне. – Лоуренс, с тобой все в порядке. Нельсон протянул мне руку.

– Ты ведь не будешь злиться на меня за то, что я хамил там, в доме?

– Нет, – пожав ему руку, ответил я.

– Хорошо.

Он глянул на Морана.

– Я разговаривал с некоторыми вашими парнями в Чикаго. Например, со Слимом Греем.

– Его еще зовут Расселом Гибсоном. Я прекрасно его знаю. Как поживает Слим? – спросил Моран.

– Он сказал, что Фрэнк Нитти хочет, чтобы ты вернулся в Чикаго.

– Народ в аду желает холодненькой водички, – ответил Моран и залпом допил бурбон.

– Может, вам лучше сказать об этом им самим, – заметил Нельсон.

– Ты меня не испугаешь, мальчишка!

Нельсон улыбнулся ему. Его веко дергалось.

–Хорошо, заканчивайте пить, пора возвращаться домой.

– Я вернусь, когда мне захочется. У меня есть свой автомобиль.

– Хорошо. Можете ехать сами, но кончайте пить!

Лицо Морана побагровело. Он привстал, наклонился над столом и замахал стаканом. Он почти кричал:

– Не пытайся запугать меня, «Детское личико»! На кого ты «наезжаешь»? Ты думаешь, что я боюсь тебя или кого-то из вашей шайки?

Он протянул вперед руку вверх ладонью и слегка сжал ее.

– Вот вы где у меня... Все, все! В моих руках! В кулаке!

Пышная блондиночка за стойкой бара выглядела испуганной, а ее отец Курт стоял рядом с ней, спокойно поглядывая в нашу сторону.

Моран снова сел.

– Только одно мое слово, «Детское личико», и все пропало. Понял? Все пропало!

Нельсон наклонился вперед и похлопал Морана по руке. Веко по-прежнему дергалось. Нельсон пытался успокоить дока, а тот мрачно уставился на свой стакан.

– Тихо, тихо, Док. Вам не следует так говорить о своих друзьях. Мы же все на вашей стороне. Правда, Джимми?

Я кивнул.

– Ты – хороший парень, Док. Просто сейчас ты немного перебрал. Сможешь сам вести машину, или, может, кто-то из нас отвезет тебя?

– Я сам могу это сделать.

– Хорошо, возвращайся на ферму, когда захочешь.

– Я поеду сейчас.

– Хорошо, пошли.

– Я сам буду вести машину.

– Как скажешь.

Доктор встал и медленно стал выходить из кабинки, мы пошли за ним на улицу. Уже стемнело.

Нельсон ему улыбнулся, пока мы шли к «Аубурну».

– Не забывайте, – сказал Моран, шагая нетвердой походкой и грозя трясущимся пальцем, – я знаю, где лежат тела и дела. Знаю, знаю, где лежат тела...

Когда мы вернулись на ферму, а это было почти перед заходом солнца, все ужинали на кухне. Стол был покрыт клеенкой и весь заставлен тарелками и чашками с различной пищей. Тут были жареные цыплята, картофельное пюре, подливка-соус, вареная кукуруза в початках, домашний сыр, салат из свежей капусты, белый хлеб, кувшин с молоком, огромные куски свежего масла. А также кексы размером с блюдечко. В комнате приятно и аппетитно пахло. За столом сидели враги правопорядка и их шлюхи, все с аппетитом поглощали пищу.