– Не думаю. Мне дали для нее денег, и, думаю, ей их хватит еще месяцев на шесть.

Кстати, эта история была отчасти правдивой: если вдруг Дину придет на ум проверить мои слова. Разница была лишь в том, что эту работу мне поручили пару месяцев назад, по телефону, в Чикаго. Этим утром я позвонил папаше - денежному мешку и спросил его, не хочет ли он, чтобы я поискал его дочку, пока я здесь. Он согласился и попросил выдать ей чек на пять сотен, если она нуждается в деньгах, пообещав вернуть мне эту сумму, когда я вернусь, и заплатить еще. Разговор о поисках девушки через ГКА был пустым трепом, хотя она оставила свой новый адрес у своей старой хозяйки. Монтгомери все это проверил, и она дала ему этот адрес. Легенда была подходящей.

– Если она хорошенькая, - сообщил Дин, - ей не понадобятся их деньги.

Блондинка медленно попивала из своего стакана, рыжая опустила глаза. Мне показалось, что в них увидел презрение. То ли к Дину, то ли к самой себе, а, может, ко всему миру - не знаю.

– Может, ты и прав, - сказал я.
– Но она взяла деньги.

Дин пожал плечами. В другом конце зала заиграл оркестр. Они играли "Я буду искать тебя".

Вернулся Браун и втиснул свою огромную задницу на скамью.

– Где официантка? Мне нужно еще пива. Никто не ответил ему.

– Хочешь потанцевать, Дикси?
– спросил Дин.

– Конечно, Ники.

Он покосился в мою сторону своими темными глазами.

– Потанцуй с ней. Геллер. Это звучало как приказ.

– С удовольствием.

Я провел Дикси мимо столиков к танцевальной площадке и прижал к себе. От нее хорошо пахло, как от свежего сена. Мне было противно думать о том, как Дин обнимает ее.

Дикси заговорила первая:

– Правда, Ники замечательный?

– Он просто душка.

– Конечно. О, посмотрите. Это Сидни Скользкий.

– Кто?

– Сидни Скользкий, фельетонист! Вот бы вы были кем-то. Мое имя попало бы в газеты!

– Когда я смотрел на себя в последний раз, я был кем-то.

Она посмотрела на меня, слегка смущаясь.

– Извините. Я не подумала, что это прозвучит грубо.

– Все в порядке, Дикси. Мне можно называть вас Дикси?

– Конечно. А как мне обращаться к вам?

– В любое время, когда захотите.

Она хихикнула, прижимаясь ко мне. Мы двигались по Аленькому пятачку среди танцующих; протанцевали три или четыре номера. Выяснилось, что Дикси - сценическое имя девушки, вторая половина которого, ее фамилия, была Флайер. Она так и не призналась, какое было ее настоящее имя.

– Ой, посмотрите! Это Барбара Стенвик и Роберт Тейлор.

Я посмотрел и увидел их. Они сидели вместе за маленьким столиком и не казались необыкновенными.

– Разве это не замечательно, - сказала она, - что здесь к ним никто не пристает? Надеюсь, что когда я стану знаменитостью, мне все время не будут досаждать поклонники с просьбой дать автограф?

– В мире есть проблемы похуже, - пробормотал я, заметив, что Дин наблюдает за нами. Брауну до нас не было дела: он пил очередную порцию пива.

– Конечно, есть. Послушайте, а вы мне нравитесь. Скажите еще раз, как вас зовут?

Я сказал ей. Тут оркестр замолк, и мы вернулись к столику. Я подождал Дикси и помог ей сесть рядом с Дином, а потом присел рядом с ней.

– А вы хорошая пара, - заметил Дин.

– Спасибо, - ответила Дикси. Я ничего не сказал.

– Похоже, у нас одинаковый вкус на женщин, - произнес Дин с мимолетной холодной усмешкой.
– Где ты остановился?

– Не понял?

– Пока ты здесь, в городе. В каком отеле ты остановился?

– "Рузвельт", - ответил я.

На сей раз улыбка Дина была удивленной.

– Ха! Да это же заведение Джо Шенка.

– Что ты имеешь в виду?

– Один парень, наш знакомый, - сказал Дин, посматривая на Брауна, но тот не смотрел в его сторону.
– Ему принадлежит этот отель, ему и еще нескольким ребятам.

Надо сказать, у Монтгомери было своеобразное чувство юмора.

– Мистер Дин!
– вдруг его окликнул кто-то. Я обернулся и увидел щегольски одетого, невысокого человека с усами, в вечернем костюме. Почти кланяясь, он стоял перед нашим кабинетом. Казалось, что он нервничает, что он испуган.

– Привет, Билли, - сказал Дин таким тоном, будто пара кубиков льда упала в пустой стакан.

– Чувствую облегчение, увидев вас здесь на вашем старом месте, сказал человек.
– Я боялся, что не встречу вас здесь некоторое время.

– Да, мы - веселые люди, - ответил Дин.
– В этот день, в нашем-то возрасте. Хотелось бы остаться в добрых отношениях с нашими друзьями.

Человек подошел ближе.

– Позвольте мне объяснить.

Дин ничего не ответил.

– Какую бы ошибку я ни совершил, я готов сделать все, что вы прикажете, чтобы исправить ее, - едва слышно проговорил человек, стараясь, как мне казалось, чтобы никто не заметил его унижения.
– Просто было одно неудачное обстоятельство: новости профсоюза освещал новый человек.