Он, должно быть, заметил, что я с любопытством разглядываю бюсты. О'Хара улыбнулся довольно гордо и произнес:

– Я этим интересуюсь. Все эти книги - о Маленьком Генерале. Это я называю самой большой коллекцией в Соединенных Штатах, посвященной Наполеону.

– Неужели?

У него было отсутствующее выражение, когда он смотрел на стену.

– Наполеон был маленьким человеком, - промолвил он.

– А? Да-да. Я это слышал.

– Но он был самым большим генералом, известным истории.

– С этим не поспоришь.

О'Хара вновь переключился на пистолет, который он чистил: в этот момент в стволе пистолета был ершик для чистки трубок. О'Хара сказал:

– Он всегда принимал верные решения.

– Кто?

О'Хара ответил немного раздраженно:

– Наполеон.

А потом задумчиво добавил:

.- Однажды ему надо было решить, везти с собой полгоры тысячи пленников или уничтожить их.

– Действительно?

Он потряс сжатым кулаком.

– Наполеон приказал всех расстрелять, приняв решение за пять минут.

Какое решение принимал недавно мистер О'Хара в своем офисе?

– Мистер О'Хара. Эдди. Я осмотрел ваше оборудование: никаких сверхъестественных проблем, принимая во внимание, что у вас больше двадцати сотрудников безопасности.

– Никаких проблем, касающихся чего?

– Вашей ситуации с карманными воришками. Трибуны для публики достаточно велики для эффективного контроля, поэтому я сомневаюсь, что там карманники могут нанести серьезный ущерб. Скорее, их следует опасаться у кассовых окошек или у стоек тотализатора.

О'Хара кивнул - выражение его лица было напряженным, как будто он не мог уловить смысл моих слов.

– Во всяком случае, - сказал я, - за несколько недель до начала нового сезона мы можем дать вашим работникам некоторые указания. Не только охранникам, а всем - швейцарам, концессионерам... У вас есть вопросы?

– Как вы приехали сюда?

– Что?

– Вы приехали на своей машине?

– Нет. По железной дороге до Ларами, а потом я взял такси. Одному из моих сыщиков понадобилась моя машина. Но почему вы спрашиваете?

– Отлично, - улыбнулся он, правда, больше себе, чем мне.
– Я отвезу вас в Луп.

– Это ни к чему.
– Так же, как и моя поездка в Спортивный парк была совершенно необязательна.

– Нет! Я настаиваю.

Кто-то постучал в дверь.

– Да?
– спросил О'Хара.

Маленький, похожий на мальчика, аккуратно одетый седеющий человек, улыбаясь, вошел в комнату.

– Извините меня, господа. У вас конфиденциальный разговор?
– спросил он.

– Не совсем, Джонни, - сказал О'Хара, слегка поднимаясь. Одной рукой он пригласил его войти, а другой продолжал чистить свой пистолет.

Я встал и пожал маленькому человеку руку.

– Это Нат Геллер, частный детектив, - представил меня О'Хара.
– Нат, это...

– Я узнал его честь, - сказал я, стараясь не прищелкнуть языком.

Я сразу же узнал его, хотя никогда не встречал раньше. Это был Джонни Паттон, мальчик-мэр Бернхема. "Мальчику" было за пятьдесят. По-моему, ему было лет четырнадцать, когда он открыл свой салун, а когда ему еще не исполнилось двадцати, его впервые избрали мэром Бернхема - еще одного пригорода, вроде Стикни и Цицеро, где жили, в основном, всякие проходимцы. Одно время он служил на побегушках у Джонни Торио; в последние годы он уютно пристроился в кармане Фрэнка Нитти.

Он также был главным партнером О'Хары по Спортивному парку. Конечно, не принимая во внимание тех, кто стоял в тени.

– Да-да, Нат Геллер, - сказал Паттон, кивая мне, чтобы я снова сел. Но сам он остался стоять.
– Вы собираетесь помочь нам решить проблему с карманными воришками?

– Да, хочу попробовать.

– Я уверен, что вы сможете сделать это для нас. Я слышал о вас много хорошего.

"Опять Нитти?" - спрашивал я себя. На сей раз у меня хватило ума не сказать этого вслух.

Он обратился к О'Харе:

– Ты бы мог зайти в мою контору, Эдди? Мы с Биллом подготовили последний рекламный материал, и мне бы хотелось, чтобы ты на него взглянул.

– Ну конечно, - произнес О'Хара, поднимаясь.
– Подождите немного, Нат. Я отвезу вас в Луп.

– Отлично, - ответил я. Паттон спросил:

– Вы поедете назад с Эдди?

– Да, - ответил я.

– Ну ладно, - сказал он.

И обняв О'Хару за плечи, Паттон вместе с ним удалился.

Вскоре в комнату вошла мисс Каваретта. На ней был другой костюм, но тоже мужского покроя: он еще больше подчеркивал ее отнюдь не мужские округлости. Конечно, привлекательная женщина, хотя в ней была какая-то вест-сайдская суровость, и ей явно было за тридцать пять. Она немного встревожилась, увидев меня, или показалась встревоженной, потому что она вообще-то производила впечатление хладнокровного человека.