Босх осторожно коснулся щеки. Опухоль сошла, но притрагиваться к ране было больно. Он не мог удержаться от постоянных прикосновений к ней.

— Вечером я поднимался на место захоронения. С манекеном из НИО. Семидесятифунтовым. Подняться поднялся, но это стоило жутких усилий.

— Отлично, ты доказал, что это возможно. В чем же проблема?

— Я волок туда манекен, а этот человек — тело своего мертвого сына. Я был трезвым — Делакруа утверждает, что был пьян. Я уже бывал на том месте — он нет. Не думаю, что он это сделал. Во всяком случае, без помощи.

— Ему кто-то помогал? Дочь?

— Наверное, кто-то помогал, а может, он вообще там не был. Не знаю. Мы разговаривали вечером с дочерью, она не хочет давать показаний против отца. Поэтому приходит мысль, что они сделали это вдвоем. Но если она причастна к убийству, с какой стати ей звонить нам, помогать с опознанием костей? Это лишено смысла.

Биллетс не ответила. Босх взглянул на часы и увидел, что уже одиннадцать. Он хотел посмотреть новости. Взял пульт, выключил видеомагнитофон и включил четвертый канал.

— Включили новости? — спросил он Биллетс.

— Да. На четвертом канале.

Программа открылась этим сообщением — отец убивает сына, хоронит тело, через двадцать с лишним лет попадается благодаря собаке. Совершенно лос-анджелесская история. Босх смотрел молча, Биллетс на другом конце провода тоже. В репортаже Джуди Сертейн никаких неточностей не было. Босха это удивило.

— Неплохо, — сказал он, когда сообщение кончилось. — Наконец-то все верно.

И снова приглушил звук телевизора, когда ведущий перешел к другому сюжету. Несколько секунд молча смотрел на экран. Сюжет был о человеческих костях, обнаруженных в битумных ямах Ла-Бреи. Показывали Голлиера на пресс-конференции, стоявшего перед рядом микрофонов.

— Гарри, продолжай, — попросила Биллетс. — Что еще беспокоит тебя? Ведь не только мысль, что ему было не под силу это сделать. А что касается дочери, то меня не смущает ее звонок. Она увидела это в новостях, так ведь? Сюжет с Трентом. И решила, что ей удастся взвалить на него убийство. После двадцати лет волнений у нее появилась возможность обвинить в нем кого-то другого.

Босх покачал головой, хотя знал, что Биллетс этого не видит. Он никак не думал, что Шейла позвонила бы в полицию, будь причастна к убийству брата.

— Не знаю, — ответил он. — Мне так не кажется.

— Что в таком случае будешь делать?

— Я разбираюсь во всем. С самого начала.

— Предъявление обвинения завтра?

— Да.

— Гарри, у тебя мало времени.

— Но дело у меня идет. Я уже обнаружил противоречие, которого не замечал раньше.

— Какое же?

— Делакруа показал, будто убил Артура утром, потому что мальчик не пошел в школу. А когда мы первый раз встречались с его дочерью, она сказала, что Артур не вернулся из школы. Налицо разногласие.

Биллетс фыркнула в трубку.

— Гарри, это мелочь. Дело происходило больше двадцати лет назад, и он пьяница. Полагаю, ты собираешься проверять школьные архивы?

— Завтра.

— Ну, сгладишь это противоречие. Но откуда знает сестра, пошел мальчик в школу или нет? Она только знает, что он не появился дома. Ты меня ни в чем не убедил.

— Я и не пытаюсь. Просто говорю вам о том, что рассматриваю.

— Вы с Эдгаром ничего не обнаружили при обыске трейлера?

— Мы еще не обыскивали его. Делакруа заговорил чуть ли не сразу, едва мы там появились. Проведем обыск завтра после предъявления обвинения.

— Какой срок указан в ордере?

— Сорок восемь часов. Тут все в порядке.

Упоминание о трейлере внезапно напомнило Босху о коте Делакруа. Они так увлеклись признанием подозреваемого, что он забыл позаботиться о животном.

— Черт.

— Что такое?

— Ничего. Я забыл о коте. У Делакруа есть кот. Я обещал, что попрошу соседей присмотреть за ним.

— Нужно было позвонить в службу ухода за животными.

— Делакруа этому воспротивился. Послушайте, у вас есть кошки, так ведь?

— Есть, но кота этого человека не стану брать.

— Я не к тому. Просто хотел спросить, как долго они могут обходиться без воды и пищи.

— То есть вы не оставили коту никакой еды?

— Оставили, но она, видимо, уже кончилась.

— Ну, если накормили его сегодня, то он протянет до завтра. Но будет не особенно этим доволен. Может, раздерет что-то когтями.

— Похоже, уже разодрал. Послушайте, мне нужно вернуться к своему занятию. Хочу досмотреть пленку, понять, как обстоят дела.