— Мистер Делакруа, вы чувствуете себя спокойно, разговаривая со мной?

— Да, конечно.

— Не ощущаете принуждения или угроз?

— Нет, ни малейших.

— Беседуете со мной свободно, так ведь?

— Да.

— Хорошо, когда вы достали тело своего сына из багажника?

— Вечером. Шейла легла спать, а я снова вышел к машине и поехал туда, где мог спрятать тело.

— Где же вы его спрятали?

— На холме. В Лорел-каньоне.

— Помните, в каком месте?

— Смутно. Поднялся на гору Лукаут. Где-то там, наверху. Было темно, и... я пил, потому что очень переживал после несчастного случая.

— Несчастного случая?

— Того, что слишком сильно ударил Артура.

— По какой дороге вы поднимались?

— По Уандерланд-авеню.

— Вы уверены?

— Нет, но мне кажется, так. Все эти годы... я старался обо всем забыть.

— Так говорите, вы были пьяны, когда прятали тело?

— Да, пьян. Не думаете, что причины для этого у меня были?

— Не важно, что я думаю.

Босх насторожился. Пока Делакруа делал полное признание, он выявлял и те сведения, которые могли навредить делу. То, что он был пьяным, объясняло, почему тело было торопливо брошено на холме и наспех прикрыто рыхлой землей и сосновыми иглами. Но Босх вспоминал свой трудный подъем вверх по склону и сомневался, чтобы пьяный человек мог взобраться туда, неся или волоча труп сына.

Не говоря уж о рюкзаке. Пришлось его тащить вместе с телом, или Делакруа вторично поднимался на холм и каким-то образом нашел в темноте то место, где спрятал труп?

Пристально глядя на него, Босх обдумывал, какой предпринять ход. Он погубит дело, если своим вопросом спровоцирует ответ, который адвокат использует в своих целях на судебном процессе.

— Помню только, — неожиданно произнес Делакруа, — что у меня это заняло много времени. Чуть ли не всю ночь. Я крепко обнял Артура перед тем, как положить в яму. Простился с ним.

Делакруа посмотрел на Босха, словно ища подтверждения, что правильно поступил.

— Давайте уточним кое-что, — сказал тот. — Какой глубины была яма, в которую вы его положили?

— Мелкой, около двух футов.

— Как вы ее вырыли? У вас были при себе инструменты?

— Нет, я об этом не подумал. Пришлось копать руками. Особенно углубиться не удалось.

— А что сделали с рюкзаком?

— Тоже положил туда. В яму. Но не уверен.

Босх кивнул:

— Хорошо. Помните что-нибудь о том месте? Было оно крутым, пологим или грязным?

Делакруа покачал головой:

— Не помню.

— Были там дома?

— Да, несколько домов поблизости было, но меня не видел никто, если вы это имеете в виду.

Босх решил, что зашел слишком далеко на опасную почву. Требовалось вернуться и прояснить некоторые детали.

— А скейтборд вашего сына?

— Скейтборд?

— Что вы с ним сделали?

Делакруа подался вперед и задумался.

— Знаете, право, не помню.

— Закопали вместе с Артуром?

— Не помню...

Босх подождал несколько секунд. Делакруа молчал.

— Хорошо, мистер Делакруа, сейчас мы устроим перерыв, я пойду поговорю с напарником. Подумайте обо всем, что мы говорили. О месте, куда отнесли своего сына. Постарайтесь вспомнить о нем побольше. И о скейтборде.

— Ладно.

— Я принесу вам еще кофе.

— Спасибо.

Босх поднялся, собрал пустые чашки и вышел из комнаты. Тут же направился к аппаратной и открыл дверь. Там были Эдгар и еще кто-то. Незнакомый Босху человек смотрел на Делакруа сквозь прозрачное с одной стороны зеркало. Эдгар потянулся к видеокамере, чтобы ее выключить.

— Не выключай, — торопливо произнес Босх. — Пусть работает. Если он вспомнит еще какие-нибудь детали, то я не хочу, чтобы кто-либо заявил, будто их сообщили ему мы.

Эдгар кивнул. Другой человек отвернулся от зеркала, широко улыбнулся и протянул руку. С виду ему было не больше тридцати лет, с темными, гладко зачесанными назад волосами и очень белой кожей.

— Привет, Джордж Португэл, помощник окружного прокурора.

Босх поставил пустые чашки на стол и обменялся с ним рукопожатием.

— Похоже, дело у вас интересное, — сказал Португэл.

— И становится все интереснее, — усмехнулся Босх.

— Ну, судя по тому, что я в течение десяти минут видел, вам совершенно не о чем беспокоиться. Это верняк.

Босх кивнул. Ему хотелось рассмеяться над бессмысленностью данного заявления. Он прекрасно понимал, что на интуицию молодых прокуроров полагаться не стоит. Подумал обо всем, что случилось до того, как они привели Делакруа в комнату по ту сторону зеркала. К тому же ему было известно, что никаких верняков не бывает.