Босх тем временем думал о фотографиях акулы с разинутой пастью, вулканов, извергающих раскаленную лаву. И задавался вопросом: доказала ли в конце концов себе Джулия, что она такая, какой ей надлежит быть?

Среди окружавших серебристый гроб синих мундиров виднелась полоса серого. Юристы. Отец Джулии и довольно много служащих фирмы. Позади ее отца, во втором ряду, Босх увидел человека с фотографии на камине в доме Джулии. Он едва сдержался, чтобы не подойти к нему и не влепить пощечину или двинуть коленом в пах. Прямо посреди церемонии, на глазах у всех, потом указать на гроб и сказать ему, что это он толкнул ее на путь к гибели.

Но оставил это намерение. Понял, что это слишком примитивно, ведь в конечном счете люди сами выбирают свой путь. Их могут подталкивать к нему, направлять, но окончательный выбор делают они сами. У всех есть клетка для защиты от акул. Те, кто открывает дверь и выбирается наружу, поступают так на свой страх и риск.

Для производства салюта выбрали семь однокурсников Джулии. Они навели винтовки в голубое небо и сделали три залпа холостыми патронами, выброшенные гильзы описывали в солнечном свете дугу и падали на траву, будто слезы. Пока выстрелы еще отражались эхом от памятников, пролетели вертолеты, и похороны окончились.

Босх медленно двинулся к могиле мимо расходившихся людей. Кто-то взял его сзади за локоть, и он обернулся. Увидел напарника Джулии, Эджвуда.

— Я хотел извиниться за свою вчерашнюю выходку, — промолвил он. — Больше такого не будет.

Босх подождал, чтобы Эджвуд посмотрел ему в глаза, и кивнул. Сказать Эджвуду ему было нечего.

— Ты ничего не сообщил об этом ГРВСП, и я очень тебе благодарен.

Босх молчал. Эджвуду стало неловко, и он отошел. Перед Босхом оказалась женщина, стоявшая позади Эджвуда. Латиноамериканка с седыми волосами. Босх не сразу ее узнал.

— Доктор Инохос.

— Как жизнь, детектив Босх?

Узнал он ее не сразу из-за волос. Почти семь лет назад, когда Босх регулярно посещал ее кабинет, ее волосы были темно-каштановыми, без намека на седину. Она все еще сохраняла свою привлекательность, но перемена была разительной.

— Не жалуюсь. Как дела в психиатрической лавочке?

Она улыбнулась:

— Отлично.

— Слышал, вы там теперь всем заправляете.

Доктор Инохос кивнула. Босх почувствовал, что начинает нервничать. Когда общался с ней раньше, он находился в вынужденном отпуске из-за стресса. На сеансах два раза в неделю рассказывал ей то, о чем не говорил никому ни до, ни после. И, вернувшись на службу, больше уже с ней не виделся.

До этой встречи.

— Вы знали Джулию Брейшер? — спросил он.

То, что психиатр управления приходит на похороны погибших при исполнении служебных обязанностей, консультирует на месте близких покойного, было делом довольно обычным.

— Лично нет. Как глава отдела просматривала ее заявление в академию и тест. Поставила подпись под ними. — Она помолчала немного, наблюдая за реакцией Босха. — Насколько я понимаю, вы были близки с ней. И находились там. Были свидетелем.

Босх кивнул. Расходившиеся огибали их с обеих сторон. Инохос приблизилась к нему, чтобы ее никто не слышал.

— Гарри, сейчас не время и не место, но я хочу поговорить с вами о ней.

— О чем?

— Я хочу знать, что произошло. И почему.

— Произошел несчастный случай. Поговорите с Ирвингом.

— Я говорила и не удовлетворена. Полагаю, вы тоже.

— Послушайте, доктор, она мертва, понимаете? Я не собираюсь...

— Я поставила подпись на ее документах. Благодаря этому она получила значок. Если мы что-нибудь упустили — если я что-нибудь упустила, — то должна знать. Если существовали симптомы, то мы должны были их заметить.

Босх опустил голову и произнес:

— Не волнуйтесь, симптомы, которые требовалось заметить, существовали. Но я тоже не свел их воедино.

— Значит, я права. Тут есть еще что-то.

— Ничего явного. Просто в жизни она ходила по краю. Рисковала — заслоняла трубку. Пыталась что-то доказать. Сомневаюсь, что ей хотелось служить именно в полиции.

— Доказать кому?

— Не знаю. Может быть, себе, может, кому-то.

— Гарри, я знаю вас как человека с замечательной интуицией. Что еще?

Босх пожал плечами:

— Только то, что Джулия делала или говорила... У меня на плече шрам от огнестрельной раны. Она спросила меня о нем. На вторую ночь. Интересовалась, как получил рану, и я сказал, что мне повезло, так как пуля угодила туда, где одни кости. Потом... Джулия выстрелила себе в то же место. Только у нее... пуля срикошетила. Она этого не ожидала.

Инохос молча кивнула.

— То, что я думал, для меня невыносимо, понимаете, что я имею виду?

— Гарри, расскажите мне.