— Не знаю.

— А-а! Значит, удачно.

— Я узнал все, что требовалось. Но самого человека упустил. Не знаю, что им важней. Информация или тело?

— Если уж зашла речь о телах, я прочел отчет о предварительном слушании дела в Краудине. Преднамеренное убийство, совершенное неизвестным или неизвестными. А твоему трупу наконец дали имя.

Я кивнул:

— Гарри Каслтон.

— Его опознала жена. Ты уже был в Краудине?

— Пока нет. Думал поехать завтра.

— У тебя отпуск?

— Пока нет. Я еще на работе. Мне и нужно туда по делу. — Я немного помолчал и сказал:

— Я почти ничего не знаю о том, что там произошло, пока меня не было. Только то, что опознан труп, А что об этом думаете вы?

Пуаро пожал плечами:

— Этого следовало ожидать.

— Что ж, полицейские опытные…

— А жены — очень ответственные.

— Миссис Мерлина Райвл. Ну и имечко!

— Что-то мне оно напоминает, — сказал Пуаро. — Но вот что?

Он задумчиво посмотрел на меня, но я и не пытался подсказывать. Насколько я знал Пуаро, в таких случаях ему могло прийти в голову все что угодно.

— Поездка к друзьям… деревня… — размышлял он вслух, потом покачал головой. — Нет, слишком давно.

— Когда я вернусь, я расскажу вам об этой миссис все, что узнаю от Хардкасла, — пообещал я.

Пуаро махнул рукой и сказал:

— Нет необходимости.

— Вы хотите сказать, что и так все о ней знаете?

— Нет. Я хочу сказать, она мне не нужна.

— Не нужна? Но почему? Не понимаю. — Я покачал головой.

— Сосредоточиться нужно на главном. Расскажи мне лучше про Эдну — ту самую девушку, которую убили на Полумесяце в телефонной будке.

— Мне нечего рассказывать, я все рассказал. Я и сам о ней ничего не знаю.

— Итак, единственное, что тебе известно и что ты можешь сказать, — с упреком проговорил Пуаро, — это что ты познакомился в машинописном бюро с Эдной Брент, бедной маленькой девушкой, похожей на кролика, когда она сломала каблук о решетку на тротуаре. — Он помолчал. — Кстати, где именно она его сломала?

— Но право же, Пуаро, я-то откуда знаю?

— Ты бы узнал, если бы спросил. Как же ты думаешь узнать что-нибудь, если не задаешь верных вопросов?

— Но какая разница, где?

— Может быть, и никакой, но тогда мы точно бы знали, где была Эдна, кого она видела, и могли выяснить, что там произошло.

— Все вы притягиваете за уши. Я знаю только, что он отлетел рядом с конторой — она сказала, что едва она купила сдобную булочку, как пришлось вернуться, еще сказала, не знает, как ей, бедняжке, добраться до дому.

— А-а. Ну и как же она добралась?

Я так и воззрился на него.

— Понятия не имею.

— Нет, это невозможно, ты не спрашиваешь о самом необходимом. И в результате ничего не знаешь.

— Вам лучше самому съездить в Краудин и самому обо всем спросить, — сказал я, уязвленный.

— Сейчас это невозможно. На следующей неделе начнется самая интересная распродажа авторских рукописей.

— Вы еще ими увлекаетесь?

— Да, и очень. — Глаза его заблестели. — Взять романы Джона Диксона Карра, или Картера Диксона, как он иногда подписывал…

Я сослался на важное свидание и сбежал, пока он не разошелся. У меня не было настроения слушать лекции о былых мастерах, прославивших искусство создания криминального романа.

На следующий вечер я сидел на ступеньках у дверей Хардкасла и, когда, уже затемно, он вернулся домой, поднялся ему навстречу.

— Колин? Привет. Откуда ты взялся, из-под земли, что ли?

— Если бы ты сказал «из-за стены», было бы точнее.

— Давно тут сидишь?

— С полчаса.

— Жаль, что ты не смог войти.

— Я смог бы войти запросто, — сказал я с негодованием. — Ты не представляешь, чему нас учат.

— Так что ж ты сидел здесь?

— Не хотелось никоим образом ронять твой авторитет, — пояснил я. — Если всякие разные начнут воровски, да еще запросто, забираться в дом инспектора уголовной полиции, его авторитет немедленно упадет.

Хардкасл достал из кармана ключ и отпер входную дверь.

— Входи, — сказал он, — и не болтай чепухи.

Он первым прошел в гостиную и занялся освежающими напитками.

— Скажи, когда хватит.

Я сказал, но не слишком поспешно, и мы уселись, держа в руках по бокалу.

— Наконец дело сдвинулось, — сказал Хардкасл. — Опознали труп.