Петька оставил в покое сосульки и придвинулся ближе. У Тимки заблестели глаза.

– Настоящий?

Тоник презрительно промолчал.

– Поспать бы в нём, а?

– Я и так весь день про это думаю, - соврал Тоник, удивляясь, как такая мысль раньше не пришла ему в голову. Иметь под боком настоящий спальный мешок и не переночевать в нём!

Тимка мечтательно продолжал:

– Мы бы вдвоём в него залезли. Будто ночёвка на льдине... Не разрешат?

– Где там!
– Тоник уныло махнул варежкой.
– Да тут ещё этот дурацкий дневник...

Тимка наморщил лоб так, что брови уползли под шапку.

– Головы у нас есть?

– Есть.

– Значит, надо думать.

В девять часов Тимка пришёл к Тонику. Он сказал, что отец у него работает во вторую смену, сестра Зинаида ночует у Подруги, а спать одному в пустой квартире ему как-то скучновато.

– Где же тебя устроить?
– задумалась мама.
– На диване будет спать Герман Иванович. На раскладушке вдвоём с Тоником вы не поместитесь. Может быть, на полу?

– А знаешь, - Тоник с серьёзным видом почесал затылок, - если так сделать: Тимку - на раскладушку, а для меня попросить у Германа Ивановича этот... как его... спальный мешок?

– Ещё новости!
– воскликнула мама.

– Да вы не бойтесь, Зоя Петровна, - сказал Герман Иванович и подмигнул Тонику.
– Блох в мешке нет.

Мама сделала вид, что совсем не думала про блох и пошла за простынями, чтобы постелить их внутрь мешка.

Ребят поместили в маленькой комнатке, дверь которой выходила прямо на лестницу.

– Пора, - прошептал Тимка, едва был погашен свет и в квартире наступила тишина.
– Ну-ка, подвинься.

Печально скрипнула покинутая раскладушка, и Тимка штопором ввинтился в спальный мешок.

– Простыни выкинуть, - заявил он.
– В снегу с простынями не ночуют.

Они выкинули простыни и несколько минут прислушивались к тишине. Вдруг в коридоре раздалось осторожное шлёпанье босых ног. Кто-то сказал свистящим шёпотом в замочную скважину:

– Тоник, открой, а?

– Петька. Чего ему надо?

Тоник скользнул к двери и открыл, стараясь не скрипнуть. В полумраке он увидел две маленькие фигурки, завёрнутые в одеяла.

– Вам чего?

– В мешок, - сказал Петька.

– Дубина! Марш домой!
– прошептал из мешка Тимка.

– Я тоже хочу в мешок, - хнычущим голосом сказала вторая фигурка. Это был пятилетний Петькин брат Владик, прозванный Кляксой за постоянное нытьё.

– Не влезем же! А Клякса-то ещё зачем?

– Не отстаёт, рёва.

В соседней комнате раздались тяжёлые шаги. Тимка молнией вылетел из мешка на раскладушку.

– Лезьте, черти, - выдохнул Тоник и захлопнул дверь. Они с Петькой ухватили Кляксу и затолкнули его в мешок. Петька тоже укрылся в мешке. Тоник остался стоять посреди комнаты.

Герман Иванович осторожно приоткрыл дверь.

– Хлопцы, пусть Барс у вас переночует. Можно?

– Можно, - сказал Тоник.
– А вы уже легли? А я вот... тоже... ложусь.

Теперь в мешке было очень тесно.

– Звали вас?
– зашептал Тимка.
– Мне Клякса коленкой позвоночник сверлит. А ну, лежи тихо!

Клякса попробовал заныть.

– Заткнись, - сказал Петька так сурово, что Клякса сразу замолчал.

– Ну и достанется нам утром, - вздохнул Тоник.

– Мы рано уйдём. Не заметят, - успокоил Петька.

Минуты три они молчали. Клякса начал мирно посапывать носом. Где-то в углу тихонько скулил во сне Барс.

– Знаете что?
– начал Тимка.
– Просыпать нам нельзя. Попадёт, если увидят. Давайте дежурить по очереди. Каждый час меняться будем. Вон и часы.

В темноте светился циферблат будильника.

– Здорово, - сказал Петька.
– Будто мы в походе.

– Давайте, будто наш пароход налетел на айсберг, и мы высадились на льдину, - предложил Тоник.

– На что налетел?
– не понял Петька.

– На айсберг, на ледяную гору. Такие в северных морях плавают.

Тимка не согласился высаживаться на льдину.

– Там еды нет. Лучше на необитаемый остров. На острове хоть белые медведи.

Они поговорили ещё немного, поспорили, водятся ли на Северном полюсе пингвины и бывает ли над южным полюсом северное сияние. Потом договорились, что первым будет дежурить Тимка. Кляксу от дежурства освободили.

У Тоника слипались глаза.

– Спишь?
– спросил Тимка.

– Сплю. Чего нам бояться? Полярная ночь кончилась.