– Сердитый дед?

– Да нет, он хороший... Он с белогвардейцами воевал, конником был. У него орден Красного Знамени есть.

– А что же он керосин жалеет?

Мальчик не расслышал, и снова наступила тишина.

– Не скучно здесь?
– спросил Сергей, чтобы разбить молчание.

– Бывает, что скучно. Это, если дождь. А так интересно, тут горы, балки. В балках ручьи чистые-чистые. И шиповник цветёт... Мальчик нерешительно повернулся к Сергею, но не увидел лица.
– А вечером делается тихо-тихо. И нет никого кругом. Спускаешься в долину и думаешь: а вдруг там что-нибудь удивительное... Смотришь, ничего нет. Только месяц над горой. Смешно?

– Нет, - сказал Сергей, и подумал, что ночью почему-то люди гораздо легче открывают свои тайны.

Сергей неожиданно задремал. Когда он проснулся, то увидел, что ночь посветлела. Снова проступили очертания гор, начинался синий рассвет.

Мальчик спал, завернувшись в телогрейку. Он сразу проснулся, как только Сергей поднялся на ноги.

– Эй, внук, - донёсся вдруг из мазанки стариковский голос, лампу задул? А то я сегодня рано встаю.

Мальчик вскочил. Сергей весело рассмеялся и протянул ему руку.

– Мне пора... Спасибо за огонёк, товарищ.

Мальчик смущённо подал маленькую ладонь и покосился на лампу. Она всё ещё горела неподвижным жёлтым огнём.

– Как тебя зовут?
– спросил Сергей.

– Антон.

– Ну, будь здоров...

Сергей пришёл на свой стан, когда первые лучи уже пробивались между облаками и каменистой грядой. В это же время подъехал на мохнатой лошадке хакас-почтальон.

Телеграмма есть!
– крикнул он.
– Кто товарищ Калунов?

– Калинов, - сказал Сергей, и побледнел.
– Это я.

Он рванул телеграмму и почитал первый раз быстро и тревожно, второй - медленно и с улыбкой. В телеграмме говорилось, что жена Сергея родила сына. Она спрашивала, какое дать ему имя.

– Дай коня!
– закричал Сергей.
– Пожалуйста, дай. Съезжу на телеграф!

– Что ты!
– воскликнул почтальон.
– Не могу. Ответ пиши.

И Сергей торопливо начал писать: "Поздравляю сыном Антоном родная..."

Так появился на свете ещё один Антон.

– А что дальше?
– спросил Тоник.

– Всё. Конец.

Тоник, не оборачиваясь, пожал плечами и протянул:

– Ну-у... Я думал, что-нибудь интересное.

– Что поделаешь...
– сказал папа.

Тоник молчал. Он приклонил голову к нагретому солнцем косяку и крепко зажмурил глаза. Ему хотелось представить, какая бывает темнота в степи, когда опускается августовская ночь.

И ещё Тонику вдруг стало обидно, что ему никогда не приходилось зажечь огонёк, который бы помог кому-нибудь.

Когда стемнело, он украдкой взял свой фонарик и вышел на улицу. В переулке горела на столбе лампочка и светились окна. За рекой переливалась целая тысяча огней. Красные и зелёные огни горел у причалов, где стояли буксиры, катера и самоходки. Далёкий самолёт пронёс над городом три цветные сигнальные лампочки... У каждого был свой огонёк, и никому, видно, не нужен был фонарик мальчишки.

И вдруг сразу исчезли все огоньки, потому что глаза Тоника закрыли чьи-то маленькие тёплые ладони. Тоник мотнул головой и сердито обернулся. Рядом стояли Римка и маленький Петька, и в руках у Римки был небольшой узелок.

– А мы картошку печь будем, - сказал Петька. Тоник толкнул ногой с обрыва обломок кирпича и слушал, как он, падая, шуршит в бурьяне.

– Ну и пеките, - ответил Тоник.

– Антон-горемыка, - вздохнула Римка.
– Ты, что, сильно тогда брякнулся, да?

– Тебе бы так, - сказал Тоник.

Римка покачала узелком.

– Мы на костре будем картошку печь. Из сухой травы огонь разведём.

– Из травы! Там щепки есть на берегу...

– А тебя отпустят?
– спросила Римка.

– Маленький я, что ли...

Они уже стали спускаться по тропинке, когда Тоник всё-таки решил спросить:

– А он чего не пошёл?

– Тимка-то? Дома его нет, - объяснил Петька.

– Мы проходили мимо, - сказал Римка, - да у него в окне темно. Может, спит уже.

– Ну и что же, что темно, - пробормотал Тоник. Он подумал, что, наверное, Тимка лежит на кровати и смотрит в синее окно на далёкие заречные огоньки. Всё-таки плохо, если поссоришься, да ещё зря.

– Может, он и дома, - вздохнула Римка.
– Вы не помирились, да?

– Мириться ещё...
– сказал Тоник. Он остановился, подумал немного и полез наверх.

Скоро все трое были у Тимкиного дома.

– Постучи в окно, - велел Тоник Петьке.

– Ну да, - сказал Петька.
– Лезьте сами. Там крапива в палисаднике во какая.

Тогда Тоник вытащил из кармана фонарик. Он включил его и так повернул стекло, что свет падал узким лучом. Тоник направил луч в окошко и стал нажимать кнопку: три вспышки и перерыв, три вспышки и перерыв...