– С веточкой...
– усмехнулся я.
– с оливковой ветвью. Голубь - символ мира на земле.

Мой отец - художник, он сам не раз рисовал голубей с оливковыми ветвями в клювах. И больших и маленьких. Одного такого голубя, намалеванного на плакате, я нес на первомайской демонстрации.

– И чего его рисуют художники?
– с презрением глядя на сизаря, проворчал Вовка. Глупая птица! Ничего не умеет делать. Только путается у прохожих под ногами.

Вовка снова посадил голубя на плечо, но лишь отпустил руку, как тот взлетел, натянул веревку и уж в который раз, нелепо мельтеша крыльями, боком приземлился на асфальтовую дорожку.

В этот момент из третьего подъезда вышел мальчишка в зеленых штанах и вязаной кофте. Соеол как пришитый сидел на его плече. В такт шагам он наклонял точеную головку то в одну сторону, то в другую. Рябые перья лоснились, круглые глаза остро поблескивали.

Забыв про Вовку и голубя, мы окружили мальчишку. Лена с опаской протянула тоненькую руку к соколу.

– Он не укусит?
– спросила она.

– Укусит!
– хмыкнул Сева.
– Это же птица, а не тигр.

Однако сам держался в стороне, близко не подходил к соколу.

– Погладь, - разрешил мальчишка.

Лена осторожно дотронулась до глянцевых перьев хищника. Сокол даже не посмотрел в ее сторону. Темные с золотистым ободком глаза его были устремлены вдаль поверх ребячьих голов. На небо он не смотрел, только вперед, прямо перед собой.

Я тоже дотронулся до сокола, он и на меня не обратил внимания. Для красавца сокола мы, казалось, не существовали. Он не замечал нас. И вид у него был неприступный и гордый. Не то что у Володькиного голубя, который ковылял по асфальтовой дорожке, волоча за собой бечевку. Сокол не смотрел и на голубя.

– Твой сокол умеет охотиться?
– подошел к нам Володька. Конец натянувшейся бечевки, к которой был привязан сизарь, он держал в руке.

– Джан - отличный охотник, - сказал Слава.

– А на кого ты с ним охотишься?
– спросила Лена.

– Я не люблю охоту, - ответил он.

– Зачем же ходишь с ним в рощу?
– поинтересовался я.

– Джан должен летать.

– А что он ест?
– спросил Вовка.

– Сырое мясо.

– А птиц ест?
– снова спросил Вовка.

– Мы три года жили в Средней Азии, - сказал Слава - Джан охотился на кекликов.

– Кекликов?
– удивилась Лена.
– А кто это?

– Горные голуби, - улыбнулся Слава.
– Они похожи на куропаток.

– Почему же он не смотрит на моего жирного сизаря?
– спросил Вовка, подтягивая поближе за бечевку голубя.

– Он не видит его, - заметил Сева.

Вовка взял голубя и поднес к самому клюву сокола. Тот, блеснув глазами, отвернул голову в сторону и нахохлился.

– Никакой он не охотник, - рассмеялся Вовка.
– Глядите, боится, боится моего сизаря!

– Джан никого не боится, - спокойно ответил Слава.

– Почему же он его не съест?

– Я не люблю охоту, - повторил Слава. Синие девчоночьи глаза его поскучнели.

– Ты не любишь!
– рассмеялся весельчак Сева.
– А он-то, - Сева кивнул на сокола, - любит?

– Скучно Джану здесь, - вздохнул Слава.
– Тут разве небо? Неделями солнца не видно, а в Средней Азии солнце почти круглый год. И небо там совсем другое...

– Другое?
– посмотрела на него Лена.

– Там жара, - заметил Сева.
– Пустыня Сахара.

– Днем жара, а вечером - хорошо...
– продолжал Слава.
– Как только солнце за белые горы зайдет, сразу становится прохладно. И ночь приходит сразу, а звезды большие и яркие. Здесь таких звезд не бывает.

– Там верблюды? Правда, что они плюются?

– Верблюды в городах не живут, - сказал Слава.
– Много ишаков. Нагрузят на них мешки с арбузами и дынями, и ишака не видно... Маленькие, а сильные.

– Ты ездил на ишаках?
– полюбопытствовал я. Я никогда не видел ишаков. Разве что на картинках.

– И на ишаках, и на верблюдах, - ответил Слава.

– А на шакалах?
– съязвил Сева Шихов.

– Шакалов я не видел, - спокойно сказал Слава.

– А кто охотился с Джаном?
– спросил Вовка.

– Фарид, мой друг, - сказал Слава.
– Он мне и подарил Джана, когда мы уезжали.

Вовка снова поднес к клюву сокола голубя. Голова Джана, будто на шарнире, повернулась в другую сторону.

– Врешь ты, - сказал Вовка.
– Не охотник твой Джан.

– Сокол - благородная птица, - тихо проговорил Слава. На земле он никого не трогает, бьет птицу только на лету.