Шрифт:
– Согласно программе, вывожу тебя из пассивного состояния. Напоминаю, что обеда...
– Бабуля!
– Саня взвыл.
– Я тебя нежно люблю, но на большом расстоянии!
Он под руку отвел продолжавшую зудеть Ягу к ступе, подсадил и, взглянув на датчики, включил подъем. Ступа взлетела.
Саня проворчал что-то и вернулся ко мне.
– А старушка очень примитивно разговаривает, - съязвил я.
– Видно, что механизм. Исправь.
– Вызываю LS, - вмешался приемник на браслете. Саня вздрогнул. Звездолет загружен, деньги перечислены.
– Принял, спасибо.
Отключаться нельзя: я здесь нелегально, и случиться может всякое:
– Мне пора.
– Пообедаешь, потом проводим, - цедит посерьезневший Саня.
Очень хочется искупаться еще раз, напоследок. Запах травы, солнца лишает разума. Почему я должен улетать, скрываться, рвать пуповину, соединяющую меня с этим миром?
– Хочешь молока?
– спрашивает Саня.
– С утренней дойки, Яга привезла.
– Она что, корову держит?
– Держит.
Он несет глиняную кружку. Движения замедлены, текучи. Саня свободным красивым жестом протягивает ее:
– Что с тобой?
Пью. Я не знаю, что со мной. Волна беспокойства. Здесь безопасно, а интуиция не обманывает...
– Эй, очнись...
– В случае чего, мы незнакомы.
– Какой случай?
– он старается успокоить.
– Силовое поле, робот-разведчик, телерадиоперехват. Муха не пролетит.
– Осторожней, трижды осторожней. Игра усложняется. Мы стягиваем силы.
– Все заминировано, - говорит он, - следов не останется.
– Останутся, - шепчу я, - должны остаться.
Леший лохматым шариком катится по дороге. У Сани за поясом бластер.
– Как на "Фронтире"?
– Нормально, - отвечаю.
– Все тебя ждут. Живем...
– Вроде, на вас облаву готовят.
Полиция. Конечно, мы опасны - несколько чудаков, которые не хотят жить в грязи и захлебываться кровью, и потому купили сектор границы дальнего космоса, нарекли его "Фронтиром" и ушли.
Мы засылаем на Землю, на нашу Землю разведчиков, потому что люди, немногие светлые и добрые люди живут под угрозой смерти. Мы хотим видеть их свободными и счастливыми и мы сделаем это.
– Вас слишком мало, - слышу Санины слова.
– С каких это пор ты стал пессимистом?
– Ты не обжигался?
– Он о чем-то своем, но больно.
– Не надо, - резко говорю я.
– Обжигался. Но все равно, лучше доверять и обжигаться...
– И получать нож в спину... Где же твоя хваленая интуиция?
Мы входим в длинный трейлер. Жилая комната законсервирована: у Сани полевые испытания русалки, и он перебрался в палатку.
Саня кидается к пробиркам. Из большого стеклянного сосуда выползает тягучая биоплазма. Нежная, напоминающая обожженную кожу. Неприятное зрелище. Я ухожу в соседнюю комнату.
Это аппаратная. Тридцать телеэкранов показывают перехваченные программы с различных точек материка. Одновременно идет запись их на компьютер.
Иду в лабораторию. Саня набивает мои карманы орехами.
– И ребят угости, - он кивает на огромный рюкзак, который взваливает себе на спину.
В двери появляется голова.
– В нашу сторону идет туча, перенасыщенная кислотными испарениями, сказала Яга.
Саня бросается в лабораторию, разгребает бумаги, химпосуду. Там оказался еще один пульт. Я не хочу мешать, спускаюсь.
– Садись, - приглашает Леший, - костяники хочешь?
Он подает свернутый лист, полный оранжевых полупрозрачных ягод.
– А что за лист?
– Не бойся, не отравленный. Мать-и-мачеха называется.
Прислоняюсь спиной к нагретой шине, пробую ягоды - вкусно.
– Это у нас Саня с Ягой экспериментаторы, - бормочет Леший.
– Остальные - народ спокойный.
Яга намеренно громко кашляет. Она что-то говорит подошедшему Сане и направляется к нам:
– Есть, - я вытаскиваю из кармана небольшую коричневую расческу. Подаю.
– Опять полимерная, - морщится она.
Пробует зубцы ногтем, нюхает и бросает через плечо в крапиву. Саня так и покатился.
– Тьфу!
– Яга разочарована.
– Теперь пятерней причесывайся, - советует Саня.
– Она все расчески перетаскала. Надеется, что превратятся в непроходимый лес.
– А сколько раз тебя просить: сделай из осины или костяной купи. И вообще, гребень должен быть полукруглым...
– Осенью, - сказал Саня.
– Вот небо запру.
Он протягивает дождевик: