– Смотри - "живой"!
– очень удивился Мосел моему внезапному "воскрешению".

– Мало каши ели, сосунки, чтобы вырубить мента. Губошлепы! Вы даже махаться как следует не умеете.

– Ну, иди к нам, братка, потолкуем, - елейно ласково проговорил Свист.

– Потолкуй с задницей своего корефана, обезьяна. А мне толковать с тобой не о чем. Очень скоро с вами обоими потолкует наш Малыш. Это, скажу я вам, будет нечто. После этой встречи вы всю свою сознательную жизнь будете работать на одни лекарства. Определенно. С чем я вас первый от всей души поздравлю. Так что, ждите и готовьтесь. Скоро уже.

– Ах, ты, сука!
– взревел Свист. И оба волкодава разразились отборнейшим матом.

Но они уже меня мало интересовали. Свою задачу - испортить им настроение, я успешно выполнил. Делать мне здесь больше нечего. И, повернувшись, я затрусил к "Мутанту".

Увидев меня, Светлана охнула и, чтобы не упасть, прислонилась к косяку, горестно спросила:

– Господи! Кто это тебя опять?!

– Не говори!
– беспечно махнул я рукой.
– Бют все, кому не лень. Я ж тебе говорил, что таким родился. Козел отпущения, одним словом! У нас в деревне не было такой собаки, которая бы не полакомилась моим телом.

– Кто, кто, а свинья грязи всегда найдет - это точно, - очень убеждено проговорила жена.

– Ты, Светочка, никак норовишь меня обидеть?! Ты не права. Я достоен большего. Скажи - ты меня любишь?

– Любишь, любишь, - ласково проворчала она.
– Пойдем в ванную. Буду тебя лечить.

– Вот это и есть - самое главное. Все остальное - такая фигня, что и говорить не хочется. Верно?

– Верно, - ответила моя любимая женщина, целуя меня в распухший нос.

Глава восьмая: Иванов. Допрос Барсукова.

Передо мной стоял красивый парень могучего телосложения и, глядя в пол, переминался с ноги на ногу. Для столь "торжественного" случая я надел генеральскую форму. Не всегда этим достигается необходимый эффект. Бывает, что она деморализует собеседника, он замыкается и найти с ним нужный контакт не удается. Но чаще все же приводит к положительным результатам. Форма вообще, а генеральская - в частности, вызывает уважение. Допрашиваемый считает неудобным вешать лапшу на уши генералу. Как будет на этот раз - покажет время.

– Здравствуйте! Я - Барсуков, капитан "Орла", - пробурчал он, не поднимая глаз.

– Здравствуйте, Валерий Борисович!
– отвечаю. Обращаюсь к Рокотову и, кивнув на Барсукова, говорю: - Экий богатырь!

– А что толку, - ворчит мой друг.
– Велика фигура, да дура.

Могучие тело капитана дергается, лицо вспыхивает. Хотел что-то ответить, но сдержался. С трудом сдержался. А парень-то оказывается с гонором, самолюбивый. Это надо учесть и использовать с пользой для дела. Ага.

– Присаживайтесь, Валерий Борисович, - говорю я.
– А то у меня смотреть на вас снизу вверх уже шея устала.

Барсуков садится за приставной столик напротив Рокотова.

– Разрешите вам представить начальника управления уголовного розыска области полковника Рокотова Владимира Дмитриевича. А я - начальник следственного управления областной прокуратуры Иванов Сергей Иванович. Как видите, к встрече с вами мы готовились самым тщательным образом. А теперь расскажите нам с полковником, как вы дошли до жизни такой?

– Какой это - "такой"?
– угрюмо зыркнул на меня капитан, нахохлившись, будто сыч.

– А ты, дружок, не мечи на меня взглядом, не мечи, - проговорил я, переходя на "ты".
– Этак я тоже могу. Однако, не я бегал, будто заяц, от людей.

– Я не от людей бегал, а от милиции, - пробурчал Барсуков.

Установить с ним необходимого контакта пока не удается. Он для этого слишком зажат. Как же его разговорить? Попробую перейти на отвлеченные темы.

– Спасибо тебе, Валерий Борисович! Оказывается ты нас и за людей не считаешь.

– Ну, почему же, - смутился капитан.
– Просто, так говорят.

– У вас команда всего из двух человек?

– Да, - кивнул он.

– Как же вы справляетесь? Судно вроде большое.

– Приходится. Прежде было пять человек. Но когда ассигнования на науку урезали, пришлось на всем экономить. Вот и уволили троих.

– Как расшифровывается РЭБ?

– Ремонтно-эксплуатационная база.

– Давно ты здесь работаешь?

– Уже без малого пятнадцать лет.

– Вот как?!
– удивился я.
– Сколько же тебе лет?