Григорий вспомнил какой спектакль он только-что разыграл перед этим некудышним, дряхлеющим правителем Пантокрином. Воспоминание доставило ему истинное удовольствие. Пригодились актерские навыки, приобретенные им в КВНовских баталиях, склонность к спонтанным импровизациям. Теперь он вновь почувствовал себя прежним никогда неунывающим капитаном, лидером и вожаком молодежи. Жизнь наполнилась новым смыслом. Может быть и этот город, населенный нечистью возник совсем не случайно? Очень даже может быть. Возможно в жизни каждого мужчины должен быть свой город, свое испытание на прочность. Как бы там ни было, а он сегодня здорово достал Пантокрина. Знай наших! Это тебе не какой-нибудь безмозглый куклявый, а Григорий Орлов! Одно имя чего значит. Кстати, о куклявых. Он тех стражников все-таки научил как следует махаться. Правда. Даже подружился с ними. Они принесли ему две пачки сигарет из своих запасов. В общем-то, и среди куклявых есть нормальные мужики. Будем считать, что они - его небольшая группа поддержки. А то кругом одни враги и стукачи. Трудно же так жить постоянно, а может быть где-то даже невозможно. А если совсем честно, то для оптимизма у него никаких оснований не было. Все тело ныло от пыток и побоев, а ближайшая перспектива так вообще не просматривалась. Полный мрак, сплошная чернота. Охо-хо! Что делать? Ситуация казалась Григорию безвыходной.

Кажется угроза Орлова - размазать труп по стенкам камеры, подействовала на того слишком угнетающе. Он долго лежал, не подавая никаких признаков жизни, потом, вдруг, свалился на пол. И Григорий увидел ужасную картину. Это была уже бесформенная куча дерьма с копошивщимися белыми, жирными червями, торопливо дожиравшими остатки своего хозяина. Даже для нервной системы Орлова это было уж слишком. И он грудью, будто на амбразуру дота, бросился на унитаз, корчась от приступов рвоты, как от прямых пулевых попаданий в грудь. Очистив как следует и без того чистый желудок, Орлов позвал своих приятелей куклявых Колю и Толю и они, преодолевая отвращение, отнесли все это дерьмо и выбросили в мусорный ящик. Затем принесли национального напитка "Косорыловки", чем-то напоминающего самогон, и они помянули старожила тюрьмы, гнившего в ней с незапамятных времен. Толя сбегал ещё за одной бутылкой. И они, надо признаться, очень хорошо посидели, стали вот такими вот корешами. Больше всех захмелевший Коля даже предложил Григорию выпустить его из тюрьмы. Но Орлов отказался. Во-первых, не хотелось его подводить, а во-вторых, что толку выйти из тюрьмы, когда не знаешь как выбраться из города. А Толя предложил куклявку. Предложение было заманчиво. Где Орлов ещё получит возможность переспать с призраком? Вспомнил вдруг грудастую Венеру.

– Ты Венеру знаешь?
– спросил он у Толи.

– Ну. А что?

Все-таки куклявые соображали туго.

– Да нет, ничего, - окончательно решил Григорий закрыть для себя этот вопрос. Это прежде он бы ни за что не прошел мимо такого предложения. Но сейчас он был безнадежно болен любовью и ни о ком другом, кроме своей Тани-Танечки не думал. Больной он и есть больной. Он же ненормальный, что с него взять, верно?

– Так ты хочешь Венеру?
– наконец сообразил Толя.
– Нет проблем, Гриша! Щас я тебе её доставлю в лучшем виде!

Куклявые рассмеялись. Мировые все-таки они ребята. Нет, правда. А говорят программа, программа. Какая тут к черту программа! Главное, если ты к ним по-человечески, то и они к тебе как люди. Верно?

– Сиди, Толь, не дергайся, - остановил его Орлов.
– Ну их к шутам, этих женщин. Что мы без них плохо сидим?

– Тоже верно, - согласились оба стражника.

– Вот если бы..., - начал было Орлов, но тут же сообразил, что взваливать это на них было бы непорядочно с его стороны.

– Что, Гриша?
– спросил Толя.

– Да нет, ничего.

– Ты говори, не стесняйся. Друзья мы или не друзья?

– Что вам известно о суперагенте Татьяне?
– спросил дипломатично Григорий.

– Так ты с ней?!
– удивился Толя.
– Силен! Только нету её в тюряге, Гриша.

– Как так - нет? А где же она?

– Не знаю. Но ходят упорные слухи, что её вызвали позавчера на допрос к самому, - Толян понизил голос до шепота, - Правителю Пантокрину Великому.

– Что же, он её до сих пор допрашивает что ли?

Оба стражника захихикали. И это Орлову очень не понравилось.

– Может допрашивает, а может ещё чего, - высказал предположение вконец захмелевший Коля.

И это предположение Орлову тоже очень не понравилось. Так вот почему правитель вытаращил на него так глаза, когда он сказал о Тане?!

"Старый козел! Но ничего, дай срок, я тебе устрою кордебалет при свечах. Ты у меня ещё попляшешь, облезлый мерин! Это я тебе обещаю", - зло подумал он.

Видя, что Григория расстроило это сообщение, Толя и Коля сами расстроились, погрустнели. Толя обнял Орлова за плечи, утешая, сказал:

– Да ты, Гриша не печалься. Что-нибудь придумаем. Говорят, что её содержат в здании резиденции Правителя.

– А можно её увидеть?
– с надеждой спросил Орлов, отбросив к шутам всякую щепетильность.

– Кто сегодня там за старшего?
– спросил Толя Колю.
– Не Саня?

– Нет, Руслан, - печально ответил тот.

– С Русланом ничего не получиться, он все четко по программе. Но ты, Гриша, не печалься, будет дежурить Саня мы тебе обязательно устроим свидание. Понял?

– Понял. Спасибо вам, ребята. Кто сказал, что вы куклявые, вы самые настоящие крутые парни.

Стражники даже покраснели от удовольствия. Для них это было высшей похвалой.

А утром Орлову надели наручники, вывели из тюрьмы, посадили в микроавтобус и куда-то повезли. Он терялся в догадках. Минут через десять они подъехали к серому и унылому двухэтажному зданию. Что-то у друга Березина Григорьева слишком скудное воображение и все здания в городе этому воображению под стать. Не мог придумать какой-нибудь более веселый колер.