– Вызывай старшего беса, - ответил Грязнов-Водкин.
– Его обязали тебе помогать. Вот пусть и помогает.

– Ты думаешь?
– с надеждой спросил правитель.

– Уверен, - кивнул премьер.
– Вызывай.

– Хорошо, - согласился Пантокрин и робко позвал: - Кеша!

– Чего тебе надобно, старче?
– отозвался бес. Он уже давно сидел в кресле в дальнем углу кабинета и равнодушно наблюдал за происходящим.

– Так не выпускает город людей, Кеша.

– Не людей, а только вас, козлов. И правильно делает. Вы нам и там сгодитесь. Скоро все вы станете мелкими бесами и снова начнете пакостить людям, но уже тайно, исподтишка.

– Ну зачем же ты так, - укоризненно проговорил Пантокрин.
– Мы ведь с тобой друзья, Кеша. Пособи. Останови затопление города.

– В гробу бы я видел таких друзей, - проворчал старший бес.
– Меня на это никто не уполномачивал.

– Как же так?!
– беспомощно развел руками правитель.
– Ведь тебя ж обязали мне помогать.

– Прежние указания отменены. Теперь я тебе, старый хрен, ничем не обязан.

– Кем?! Кем отменены?!
– Дряблые щеки правителя затряслись от страха.

– Барханом.

И Пантокрин интуитивно почувствовал, что это конец, конец всему. Старший демон всегда его недолюбливал, а теперь лишь позларадствует. Что же делать, что делать?!

– Ну, Кеша, родной!
– стал униженно просить он беса.
– Не в службу, а в дружбу - помоги! Я отблагодарю. Честное слово, отблагодарю!

– Ну, надо же!
– издевательски рассмеялся старший бес.
– О чести, старый дурак, заговорил. О ней надо с молодости помнить, а не тогда, когда тебя прищучило.

– Помоги, Кеша!
– Пантокрин упал перед бесом на колени.
– Я знаю, - ты можешь.

– Не было мне на этот счет никаких указаний. А без указаний я не могу. У нас с этим строго.

– А кто может, Кеша?

Старший бес подумал, почесал затылок, ответил:

– Пожалуй, лишь Бархан. Только он.

– Неужто больше никто?
– растеряно проговорил правитель. Очень не хотелось ему обращаться к этому насмешнику демону, так как заранее знал, что кроме издевательств ничего доброго от него не услышит.

Но беса уже и след простыл. Того тоже не очень-то грело встречаться здесь с высокомерным демоном. Лучше держаться от начальства подальше - так спокойнее.

Пантокрин, кряхтя, с трудом поднялся с колен. Стыдоба какая! Как это он так оплошал? На колени как? Жить совсем расхотелось. Спину ломило. Суставы хрустели и щелкали. Ноги едва держали, дрожа мелко и противно. Вот так бы лег на диван, закрыл глаза и поминай как звали. Без Танечки теперь ничего неохота. Пропади все пропадом!

– Вызывай Бархана, - потребовал Грязнов-Водкин, подступая к правителю.

– Не, не хочу, - захныкал тот. Лег на диван.
– Я уж лучше здесь... Я помирать буду. Идите все, не мешайте.

– Я те помру, каналья, в бога, в душу, в мать!
– взревел премьер, вновь сграбастал Пантокрина за грудки, поднял с дивана.
– Ты сначала прекрати это безобразие, а уж потом подыхай, хрен с тобой.

– Ах, ах, ах!
– пришла в себя и закудахтала Тятькина.
– Вы, Ваша Гениальность, самый умный, самый необыкновенный! Вы герой! Только вы один в состоянии нам помочь. Умоляю - спасите нас!

Удивительное дело, не грубость премьер-министра, а именно слова директора телестудии привели Пантокрина в чувство, приободрили. Он так привык к таким словам и так сейчас в них нуждался.

– В таком случае, всем выйти, - приосанившись, правитель величественным жестом указал на дверь.
– Я буду вызывать старшего демона Бархана.

Когда все вышли, он стал быстро-быстро шептать заклинание вызова Бархана. Ждать пришлось довольно долго. Вдруг, с улицы раздался пронзительный свист, будто летел артиллерийский снаряд либо мина. Окно разлетелось вдребезги и в кабинет ворвался статс-секретарь. Приземлившись точно в центр кабинета, он завопил, как оглашенный:

– Беда! Беда! Караул! Спасайся, кто может! Достукался, старый маразматик! Довоевался, мать твою! Доигрался в шпионов, плесень ты болотная! А знаешь ли ты, сморчок, что город твой тонет? Я пока по улицам бежал туфли замочил.
– Демон указал на свои лаковые туфли, из которых били мощные фонтаны болотной жижи, заливая роскошный персидский ковер.

– Здравствуйте, Бархан! Вечно вы со своими шутками, - подхалимски осклабился Пантокрин.

– Не сметь со мной разговаривать таким тоном!
– ещё более рассвирипел Бархан.
– Перед тобой, гаденыш, чрезвычайный полномочный представитель ада, а не какой-нибудь шишли-мышли на фиг вышли. Понятно, змей ты подколодный?!