– Будешь бояться!
– взвыло существо. Неумолимый молоток опустился, со свистом врезавшись в ковер между ступнями Дэнни. Мальчик не дрогнул.

– Ты оклеветал меня! Ты объединился с ней! Ты что-то замышлял против меня! И жульничал! Списал на последнем экзамене!
– Из-под мохнатых бровей на Дэнни сверкнули глаза.

В них светилась хитрость сумасшедшего.
– Ничего, я и это найду. Сочинение где-то в подвале. Я найду его. Мне пообещали, что я смогу смотреть все, что захочу.

Существо снова замахнулось.

– Да, пообещали, - согласился Дэнни.
– Но они врут.

Молоток замер в высшей точке размаха.

Холлоранн начал приходить в себя, но Венди перестала хлопать его по щекам. Минуту назад вниз по шахте лифта приплыли неясные, еле слышные сквозь ветер слова: "Ты жульничал! Списывал на экзамене!". Кричали где-то в глубине западного крыла. Венди была почти уверена, что Дэнни с Джеком - на четвертом этаже и Джек - то, что вселилось в него, - нашел сына. Теперь они с Холлоранном ничего не могли сделать.

– Ох, док, - пробормотала она. Глаза застлали слезы.

– Сукин сын сломал мне челюсть, - хрипло проворчал Холлоранн.
– А голова...

Он пытался сесть. Правый глаз стремительно превращался в щелку от вспухающего под ним лилового синяка. Тем не менее Венди он заметил.

– Миссус Торранс...

– Шшшшшш, - сказала она.

– Где мальчуган, миссус Торранс?

– На четвертом этаже, - ответила она.
– С отцом.

– Они врут, - снова повторил Дэнни. В голове мальчика что-то промелькнуло, вспыхнув, как сгорающий метеор - слишком коротко, слишком ярко, чтоб поймать и удержать эту мысль. От неё остался только хвостик.

(это где-то в подвале)

(ты вспомнишь, о чем забыл отец)

– Ты...
– нельзя так говорить с отцом, - хрипло сказало существо. Молоток задрожал и опустился.
– Сам себе делаешь хуже, вот и все. На... наказание. Суровее.

Существо пьяно покачнулось и воззрилось на Дэнни, жалея себя до слез. Жалость стала перерастать в ненависть.

– Ты не мой папа, - снова заявил Дэнни.
– А если в тебе осталась хоть капелька моего папы, она знает, что они врут.

Тут все - вранье и надувательство. Как игральные кости, которые папа положил в мой чулок на Рождество, как те подарки, что клйдут на витрину папа сказал, там внутри ничего нет, никаких подарков, одни пустые коробки. Просто показуха, сказал папа. Ты - оно, а не папа. Ты - отель. И, когда ты добьешься своего, то ничего не дашь моему папе, потому что слишком любишь себя. И папа это знает. Тебе пришлось заставить папу напиться Всякой Дряни, потому что только так можно было его заполучить. Ты, врун, фальшивая морда.

– Врешь! Врешь!
– крик вышел тонким, пронзительным.

Молоток бешено заходил в воздухе.

– Ну, давай, ударь. Только ты никогда не получишь от меня того, что тебе нужно.

Лицо, в которое смотрел Дэнни, изменилось. Трудно сказать, как - оно не оплавилось, не облезло. Тело слегка содрогнулось, а потом окровавленные пальцы разжались, как сломанные клешни. Выпавший молоток глухо стукнулся о ковер. Вот и все. Но вдруг перед Дэнни оказался папа, он смотрел на мальчика в смертельной муке и так печально, что сердце малыша запылало в груди. Уголки рта опустились, выгнулись дрожащим луком.

– Док, - сказал Джек Торранс.
– Убегай. Быстро. И помни, как сильно я тебя люблю.

– Нет, - сказал Дэнни.

– Дэнни, ради Бога...

– Нет, - сказал Дэнни. Он взял окровавленную руку отца и поцеловал. Уже почти все.

Холлоранн, опираясь спиной о стену, рывками поднялся на ноги. Они с Венди уставились друг на друга, как жуткая парочка уцелевших после бомбежки госпиталя.

– Надо туда, наверх, - сказал он.
– Надо ему помочь.

Белая, как мел, Венди загнанно взглянула ему в глаза.

– Слишком поздно, - ответила она.
– Теперь помочь Дэнни может только он сам.

Прошла минута, две. Три. И они услышали, как существо

над их головами пронзительно закричало - но на этот раз не гневно, а в смертельном ужасе.

– Боже милостивый, - прошептал Холлоранн, - что происходит?

– Не злаю, - сказала она.

– Оно убило его?

– Не знаю.

Оживая, лязгнул лифт. Он поехал вниз, заключив в себя пронзительно кричащее, неистовствующее существо.

Дэнни стоял, не шевелясь. Ему некуда было бежать - "Оверлук" был повсюду. Мальчик понял это внезапно, полностью, безболезненно. Впервые в жизни его посетила взрослая мысль, взрослое чувство, квинтэссенция опыта, приобретенного им в этом скверном месте - полное горечи извлечение:

(мама с папой не могут мне помочь и я остался один)

– Уходи, - сказал он стоящему перед ним окровавленному незнакомцу. Уходи. Убирайся отсюда.

Существо нагнулось. Стала видна торчащая из спины рукоятка ножа. Пальцы опять сжали молоток, однако, вместо того, чтоб направить удар в Дзнни, существо перевернуло свое орудие, целясь твердой стороной себе в лицо.