Должно быть, сегодня - день, когда папа прогревает западное крыло и

(ты вспомнишь, что забыл твой отец)

Что же? Еще чуть-чуть, и он сообразит. Что-нибудь, что может спасти их с мамой? Но Тони сказал, что спасать придется ему самому. Так что же это?

Он опустился на пол под стену, отчаянно пытаясь думать.

Думать было трудно... отель все время пробовал пролезть к нему в голову... Дэнни виделась темная бесформенная фигура, размахивающая из стороны в сторону молотком, обдирающая обои... выбивающая облачка известковой пыли...

– Помоги, - пробормотал он.
– Тони, помоги.

И вдруг осознал, что в отеле воцарилась мертвая тишина.

Вой мотора прекратился.

(наверное, он был невсамделишный)

прекратилось шумное веселье, и только ветер безостановочно выл и свистел.

Внезапно ожив, загудел лифт?

Он поднимался. И Дэнни знал, кто - что - в нем ехало.

Он мигом вкочил на ноги, уставясь перед собой невидящими глазами. Сердце сжала паника. Почему Тони послал его на четвертый этаж? Здесь он в ловушке. Все двери заперты.

Чердак!

Дэнни знал, что в отеле есть чердак. Он приходил туда с папой в тот день, когда папа расставлял крысоловки. Но из-за крыс папа не позволил Дэнни подняться наверх-вместе с ним - боялся, как бы Дэнни не покусали. И люк на чердак открывался в потолке короткого коридорчика - последнего в этом крыле.

К стене была прислонена длинная палка. Этим шестом папа толкнул крышку люка, и та открылась. Когда она пошла вверх, заскрежетали противовесы и спустилась лесенка. Если б можно было забраться туда и втянуть лестницу за собой...

Где-то в лабиринте коридоров за спиной мальчика остановился лифт. С металлическим дребезжанием стукнула раскрытая дверь. И голос - уже не в сознании малыша, а наяву, ужасающе реальный, - позвал:

– Дэнни? Дэнни, поди сюда на минуточку, а? Ты тут койчто натворил и я хочу, чтобы ты пришел и получил по заслугам.

Будь мужчиной. Дэнни? Дэнни?

Послушание настолько крепко въелось в Дэнни, что он, как робот, действительно сделал два шага на голос, и только потом остановился. Пальчики сжались в кулаки.

(Не настоящий! Фальшивое лицо, я знаю, кто ты! Снимай маску!)

– Дэнни!
– взревело существо.
– Иди сюда, щенок! Поди сюда, получи свое, будь мужчиной!)

Громкое гулкое "бум!" - это молоток ударил в стену. Когда голос вновь проревел его имя, то звучал уже в другом месте.

Ближе.

Охота начиналась в реальном мире.

Дэнни побежал. Бесшумно касаясь ногами толстого ковра, он бежал мимо закрытых дверей, мимо шелковистых узорчатых обоев, мимо привинченного к стене у поворота огнетушителя. Мальчик помедлил, потом нырнул в последний коридорчик, В конце коридорчика оказалась только дверь, закрытая на засов Бежать было некуда.

Но шест оказался на месте - он стоял там, где папа оставил его, прислонив к стене.

Дэнни схватил шест. Он вытянул шею и пристально взглянул на люк. Шест заканчивался крючком, которым надо было подцеплять кольцо, ввинченное в крышку люка. Надо было...

С крышки люка свисал новехонький йельский амбарный замок. Замок, который Джек Торранс повесил после того, как расставил ловушки - просто на случай, если сыну в один прекрасный день взбредет в голову залезть туда на разведку.

Заперто. Дэнни обуял ужас.

Существо за его спиной приближалось. Пошатываясь, спотыкаясь, оно миновало президентский люкс. Молоток, злобно свистя, рассекал воздух.

Дэнни привалился спиной к последней запертой двери и стал ждать.

55. ТО, О ЧЕМ ЗАБЫЛИ

Венди понемножку приходила в себя, серая пелена утекала прочь, сменяясь болью: спина, нога, бок... она подумала, что не в силах двинуться с места. Болели даже пальцы, сперва Венди не понимала почему.

(бритва, вот почему)

Светлые волосы Венди, теперь спутанные и влажные, свисали на глаза Она откинула их прочь, и изнутри в тело воткнулись ребра, заставив её застонать. Она разглядела сине-белое пространство матраса, запятнанное кровью. Ее кровью, а может, кровью Джека. Неважно - все равно кровь ещё не засохла, значит отключилась Венди ненадолго. Это имело значение, потому что...

(??почему??)

Потому что..

Сперва Венди вспомнила жужжание мотора. На секунду она тупо сосредоточивалась на нем, а потом головокружительной, тошнотворной волной вернулась память, показав все сразу.