Все повторялось с ужасающей безупречностью. Дом был здесь, Розали была здесь, Атропос тоже был здесь, в головном уборе, сдвинутом на затылок, делавшем его похожим на щеголеватого репортера из картин пятидесятых — поставленных, возможно, Идой Лапино. Только на этот раз на голове Атропоса красовалась не панама Мак-Говерна с откушенными полями; теперь это была кепка с эмблемой «Бостон Ред сокс», маленькая даже для Атропоса, потому что регулирующий размер ремешок был застегнут на последнюю дырочку. А как же иначе, ведь кепка должна соответствовать голове маленькой девочки, владелицы кепки.

"Единственный, кого нам теперь не хватает, — почтальон Питер, и представление выйдет отличным, — подумал Ральф.

— Последняя сцена «БЕССОННИЦЫ», или «ЖИЗНИ ШОТ-ТАЙМЕРОВ НА ГАРРИС-АВЕНЮ», трагикомедии в трех актах. Все кланяются и исчезают в правой кулисе".

Собака боялась Атропоса так же, как и Розали N1, и главной причиной, почему лысоголовый коротышка не заметил Ральфа и Луизу, было то, что он пытался удержать собаку на месте, пока не приготовится. И тут появилась Натали, направляясь к самой любимой собаке в мире, Розали Ральфа и Луизы.

Ее скакалка (Пять-шесть-семь, убирайся насовсем) свисала с руки. Девочка казалась невероятно красивой и очень хрупкой в блузочке с матросским воротником и голубых шортах. Собранные в хвостик волосы раскачивались из стороны в сторону.

«Все происходит слишком быстро, — подумал Ральф. — Все происходит неимоверно быстро».

Вовсе нет, Ральф! Ты отлично действовал пять лет назад, и сейчас у тебя тоже все получится.

Похоже на голос Клото, но оглядываться по сторонам не было времени.

По Гаррис-авеню медленно ехала зеленая машина, двигаясь с агонизирующей осторожностью, означавшей, что водитель либо очень стар, либо слишком молод. С осторожностью или нет, несомненно это была именно та машина; грязная мембрана саваном зависла над ней.

"Жизнь — это колесо, — подумал Ральф, и ему показалось, что подобная мысль не впервые приходит ему в голову. — Рано или поздно все, что казалось оставленным позади, появляется вновь.

К лучшему или к худшему, но оно возникает вновь".

Розали сделала еще одну попытку освободиться, а когда Атропос дернул собаку назад, теряя бейсбольную кепку, Натали склонилась над гончей и погладила ее.

— Ты потерялась, девочка? Вышла погулять сама? Ну ничего, я отведу тебя домой. — Нэт обняла Рози, маленькая ручонка прошла сквозь руку Атропоса, красивое личико девчушки находилось лишь в паре дюймов от уродливого, ухмыляющегося лица Атропоса. Затем Натали встала. — Пойдем, Рози! Пойдем, сладкая!

Розали направилась по тротуару к Натали, оглянувшись на омерзительное ухмыляющееся создание, и взвизгнула. На противоположной стороне Гаррисавеню из «Красного яблока» вышла Элен, и таким образом было выполнено последнее условие в ситуации, показанной Ральфу Атропосом. В руке Элен держала хлеб. На голове у нее алела кепка с эмблемой «Ред сокс».

Ральф обнял Луизу и нежно поцеловал.

— Я люблю тебя всем сердцем, — сказал он. — Помни об этом, Луиза.

— Я знаю, — спокойно ответила та. — А я люблю тебя. Вот почему и не могу тебе позволить этого.

Луиза обхватила его за шею мертвой хваткой, и Ральф почувствовал, как крепко прижалась к нему ее грудь, когда женщина сделала глубокий вдох.

— Убирайся прочь, вонючий ублюдок! — крикнула она. — Я не могу тебя видеть, но знаю, что ты здесь! Убирайся прочь! Уходи, оставь нас в покое!

Натали, замерев на месте, удивленно уставилась на Луизу.

Розали, насторожив ушки, остановилась рядом с девочкой.

— Не выходи на проезжую часть, Натали! — крикнула девочке Луиза. — Не… И в этот момент ее руки, обвивающие шею Ральфа, оказались в пустоте. Он исчез как дым.

Атропос взглянул в сторону, откуда раздался тревожный крик, и увидел Ральфа с Луизой, стоящих на противоположной стороне Гаррис-авеню. И что более важно, он понял — Ральф видит его. Глаза Атропоса расширились, а губы разжались в оскале ненависти. Рука коротышки взметнулась в защитном жесте к лысой макушке в заживших шрамах от ран, нанесенных его же собственным скальпелем.

Да пошел ты, Шотти! Эта маленькая сука принадлежит мне!

Ральф увидел Натали, удивленно и неуверенно смотрящую на Луизу. Он слышал, как кричала Луиза, запрещая девчушке ступать на проезжую часть.

Затем где-то поблизости заговорил Лахесис:

Поднимайся, Ральф! Как можно выше! Быстро!

Ральф ощутил щелчок в голове, затем подташнивание в желудке, а потом весь мир моментально стал ярче, наполнившись красками. Он полувидел, получувствовал руки Луизы, а затем стал удаляться от нее — нет, его уносили прочь. Ральф ощутил, как он вливается в мощный поток, и понял, что если и существует такая вещь, как Высшее Предопределение, то он присоединился к нему.