Аура, окружающая выставленные указательный и средний пальцы, сгущалась… И удлинялась, принимая форму узких лезвий. Ральф подождал, пока аура удлинилась на пять дюймов, затем развел и свел пальцы. Лезвия открылись и закрылись.

— Давай, Ральф! Действуй!

Да — он не мог позволить себе ждать и экспериментировать. Он чувствовал себя аккумулятором, с помощью которого пытаются завести слишком большую машину. Ральф чувствовал, как вся его энергия стекает по руке в лезвия. Это не могло продолжаться долго.

Наклонившись, Ральф вонзил сведенные вместе лезвия в саван. Он так увлекся созданием ножниц, что перестал слышать — по крайней мере, осознанно хриплое жужжание, — но когда острия ножниц вонзились в черную оболочку, саван внезапно зашелся криком боли и тревоги. Ральф увидел, как из савана потекла густая темная жидкость, по виду напоминающая кровянистый гной. И в то же время поток энергии из него самого усилился вдвое. Ральф понял, что он видит, как его собственная аура медленными волнами стекает по руке, и чувствует, как она истончается вокруг него, ослабляя защиту.

— Торопись, Ральф! Торопись!

Он напрягся и раскрыл пальцы. Мерцающие голубые лезвия также раскрылись, вспарывая черное яйцо. Оно взвизгнуло, и две ярко-красные вспышки пробежали по его поверхности. Ральф сжал пальцы и увидел, как лезвия, выросшие на них, резко захлопнулись, разрезая плотное черное вещество, бывшее наполовину скорлупой, наполовину плотью. Ральф вскрикнул.

Но причиной тому была не боль, а изнурительная усталость. «Наверное, то же самое чувствует истекающий кровью человек», — подумал он. Внутри шара сверкнуло что-то золотое.

Ральф собрал всю свою силу и открыл пальцы для еще одного разреза.

Вначале он сомневался, что ему это удастся — казалось, пальцы склеены «Суперцементом», — но они, наконец, открылись, расширяя порез. Теперь он видел спрятанный внутри предмет: маленький, круглый, сверкающий. Внезапно сердце затрепетало у него в груди. Мигнули голубые лезвия.

— Луиза! Помоги!

Женщина обхватила его запястье. Ральф почувствовал, как сила загудела в нем обновленными волнами. Он удивленно наблюдал, как уплотнялись ножницы.

Теперь лишь одно лезвие было голубым, второе сверкало жемчужно-серым цветом.

Луиза, выкрикивая: — Разрезай! Разрезай немедленно!

Ральф сомкнул пальцы, теперь лезвия проделали в саване широкий разрез.

Саван, издав последний дрожащий крик.

Стал полностью красным и исчез.

Лезвия ножниц, выросшие на пальцах Ральфа, вспыхнув, растворились. Ральф прикрыл глаза, чувствуя, как пот крупными теплыми каплями, словно слезы, струится по его щекам.

— Луиза? Как ты?

— Ничего… Только истощена. Не представляю, как я смогу добраться до лестницы, не говоря уже о том, чтобы подняться наверх. Не уверена, что я могу хотя бы встать на ноги.

Ральф открыл глаза и, опершись руками о согнутые колени, наклонился вперед. На полу, на месте савана, лежало мужское обручальное кольцо. На внутренней стороне было выгравировано:

«Э. Д. — Э. Д. 8-5-87».

Элен Дипно и Эдвард Дипно. Пятого августа 1987 года. Именно за этим они и пришли сюда. У Эда было украдено кольцо. Оставалось лишь взять кольцо… Положить его в карман… Отыскать серьги Луизы… И выбраться отсюда.

Когда Ральф потянулся к кольцу, в уме у него промелькнули строки стихотворения — не Стивена Добинса на этот раз, а Толкина, выдумавшего хоббитов, о которых размышлял Ральф в уютной, увешанной фотографиями гостиной Луизы. Лет тридцать назад Ральф читал о Фродо, Гендэлфе, Сороне и Темном Господине — историю <Имеется в виду роман Дж. Р. Толкина «Властелин колец».>, столь похожую на происходящее сейчас, что Ральф даже вспомнил о ней, — но строчки легко всплыли в его памяти:

Одно кольцо, чтоб править всем и сущим.

Одно кольцо, чтоб отыскать их на земле.

Одно кольцо, чтобы связать их всех, живущих, И привести в страну Мордор, Где Тени бродят в полной мгле.

«Я не могу взять кольцо, — подумал Ральф. — Оно столь же крепко привязано к колеснице КА, как я и Луиза, и я не смогу взять кольцо. Или, возможно, прикоснуться к нему будет все равно что тронуть оголенный провод тока высокого напряжения, и я умру прежде, чем успею осознать происходящее».