— Ральф! Я не могу смотреть! Я не могу смотреть, как они это делают!

Но Ральф считал, что Луиза сможет. Они оба будут смотреть. Он лишь крепче прижал к себе Луизу, когда Клото и Лахесис склонились над Джимми В. Их лица осветились любовью, заботой, нежностью, и Ральф вспомнил персонажей картины Рембрандта — кажется, она называлась «Ночной дозор». Их ауры смешались, перекрывая одна другую, над грудной клеткой Джимми, и неожиданно лежащий на кровати человек открыл глаза. Секунду он смотрел сквозь лысоголовых врачей на потолок с удивлением и непониманием, затем перевел взгляд на дверь и улыбнулся.

— Эй! Посмотрите-ка, кто пришел! — воскликнул Джимми В. Голос его был тихим и хриплым, но Ральф уловил южно-бостонский акцент. Фэй подпрыгнул.

Шахматный задачник упал на пол. Фэй подался вперед и взял Джимми за руку, но тот не обратил на него внимания, продолжая смотреть на Ральфа и Луизу. — Это же Ральф Робертс! А с ним жена Пола Чесса! Послушай, Ральф, помнишь, как мы хотели посмотреть представление цирка-шапито?

— Помню, Джимми.

Джимми улыбнулся, глаза его снова закрылись. Лахесис, взявшись за скулы умирающего, легонько повернул его голову, как парикмахер, собирающийся побрить клиента. В тот же самый момент Клото склонился еще ниже и раскрыл ножницы так, чтобы черная «веревочка» Джимми В. Улеглась между распахнутыми лезвиями. Когда Клото сомкнул ножницы, Лахесис склонился и поцеловал Джимми в лоб.

Ступай с миром, друг. Раздался еле уловимый щелчок. Отрезанная «веревочка» поднялась к потолку и растворилась. Саван, обволакивающий Джимми В., вспыхнул ослепительно белым цветом и исчез. Джимми снова открыл глаза и взглянул на Фэя. Он попытался улыбнуться, но в это мгновение взгляд его, став отрешенным, остановился. Начавшие было образовываться от зарождавшейся улыбки ямочки разгладились.

— Джимми? — Фэй потряс Джимми В. За плечо. — Что с тобой, Джимми?.. О черт.

Фэй поднялся и чуть ли не бегом покинул палату.

Клото: Надеюсь, вы поняли, что все наши дела мы совершаем с любовью и уважением? Что на самом деле мы лекари последнего приюта? Для нашего дальнейшего общения, Ральф и Луиза, очень важно, чтобы вы поняли это. — Да.

— Да.

Ральф не имел ни малейшего желания соглашаться с ними хоть в чем-то, но эта фраза — «лекари последнего приюта» — без всяких усилий смирила его гнев. Смысл ее был сама истина. Они освободили Джимми В. Из мира, в котором для него не оставалось ничего, кроме боли. Да, несомненно, именно они стояли рядом с Ральфом в палате N317 в тот холодный, промозглый День семь месяцев назад, именно они принесли Кэролайн облегчение. Да, они делали свое дело с любовью и уважением — малейшие сомнения на этот счет отпали сами собой, когда Лахесис поцеловал лоб Джимми В. Но разве любовь и уважение давали им право провести его — и Луизу — через ад, чтобы послать их за сверхъестественным существом, у которого поехала крыша? Давало ли это им право думать, что обыкновенные люди, к тому же далеко не молодые, смогут управиться с чудовищем?

Лахесис: Давайте уйдем из этого места. Вскоре сюда сбегутся люди, а нам необходимо поговорить. — Есть ли у нас выбор? Их ответы:

Конечно!

Выбор всегда есть!

раздались моментально, окрашенные цветами удивления.

Клото и Лахесис направились к двери; Ральф и Луиза отскочили в сторону, давая им пройти. Но ауры лысоголовых коротышек все же окутали их на мгновение, и Ральф ощутил их на вкус и на ощупь: вкус сладких яблок, на ощупь же словно сухая, легкая кора дерева.

Когда они выходили бок о бок, уважительно разговаривая друг с другом, в палату в сопровождении двух медсестер вернулся Фэй. Они прошли сквозь Лахесиса и Клото, затем сквозь Ральфа и Луизу, не замедляя шаг и вообще ничего не замечая.

А в коридоре жизнь шла своим чередом. Гул не прекращался, нигде не вспыхнул свет, по коридору никто не бежал и не кричал. Здесь смерть была слишком частым посетителем, чтобы устраивать переполох. Ральф подумал, что даже в таких обстоятельствах та не особенно желанный гость, но все же знакомый и принимаемый. Ему также показалось, что Джимми В. Был доволен своим уходом с третьего этажа городской больницы Дерри — он сделал это без всякой спешки и беспокойства, к тому же ему не пришлось предъявлять водительское удостоверение или медицинскую страховку. Он умер с достоинством, которое всегда сопутствует таким простым, давно ожидаемым событиям. Одно-два мгновения осознанности, сопровождаемых слегка расширившимся восприятием, а затем бах. Соберите все мои печали и радости, пока.

Ральф и Луиза догнали лысоголовых докторов возле палаты Боба Полхерста. В открытую дверь было видно, что бдение у смертного одра старенького учителя все еще продолжается.

Луиза: — Мужчина, ближе всех стоящий к кровати, — наш друг, Билл Мак-Говерн. С ним творится что-то неладное, нечто ужасное. Если мы выполним вашу просьбу, могли бы вы?..

Но Лахесис и Клото лишь качали головами.

Клото: Изменить ничего нельзя.

«Да, — подумал Ральф. — Дорренс знал: готовую булочку не испечь заново».

Луиза: — Когда это произойдет?

Клото: Ваш друг принадлежит не нам, третьему. Тому, кого Ральф назвал Атропос. Но и он не сможет сообщить вам точное время смерти человека.

Он даже не знает, кого заберет в следующий раз. Атропос — посланец Слепого Случая.

От этих слов сердце замерло у Ральфа в груди.

Лахесис: Но здесь разговаривать неудобно. Пойдемте.

Лахесис взял Клото за руку, вторую протянул Ральфу. И в это же время Клото потянулся к Луизе. Та поколебалась, затем взглянула на Ральфа. Ральф, в свою очередь, хмуро посмотрел на Лахесиса: