Питт прыгнул на палубу и исчез. Через несколько минут он вернулся на причал.

— Нет, нет, эта совсем не подойдет. Слишком мирская, слишком вычурная. Чтобы творить, нужна атмосфера. — Он посмотрел вдоль причала. — А что вот эта?

Охранник не успел ответить: Питт прошел по причалу и перепрыгнул на палубу сорокадвухфутового рыбацкого баркаса. Быстро осмотрел его и кивком показал на люк.

— Вот эта подойдет. У нее есть характер, грубая уникальность. Мы возьмем эту.

Охранник несколько мгновений колебался. Наконец он передернул плечами — что должно было означать, что он пожал ими, — кивнул и пошел назад, к входу на причал, время от времени оглядываясь на Питта и качая головой.

Когда он уже не мог их услышать, Тиди спросила:

— А почему эта старая грязная лохань? Почему не та красивая яхта?

— Дирк знает, что делает. — Сандекер поставил ящик и удочку на потертую деревянную банку и посмотрел на Питта. — Эхолот на нем есть?

— «Флеминг шесть-десять», лучший в своем классе. Обладает большой чувствительностью, хорош для обнаружения косяков рыбы. — Питт прошел по узкому коридору. — Прекрасный выбор. Позвольте показать вам машинное отделение, адмирал.

— Вы хотите сказать, что мы отказались от красивой яхты «Крис крафт» только потому, что на ней нет эхолота?

— Совершенно верно, — ответил Питт. — Эхолот — наша единственная надежда найти черный самолет.

Питт отвел Сандекера вниз, в машинное отделение. Затхлый воздух и острый запах нефти и трюмной воды заполнили их ноздри, заставив ахнуть после кристально-чистой атмосферы наверху. Но был и другой запах. Сандекер вопросительно посмотрел на Питта.

— Пары бензина?

Питт кивнул.

— Поглядите на двигатель.

Дизельный двигатель — наиболее эффективное средство приводить в движение небольшой корабль, особенно рыбацкий. Тяжелый, дающий мало оборотов в минуту, медлительный, но дешевый в работе и обслуживании и надежный, такой двигатель используется почти на всех судах, которые не рассчитывают на паруса. Однако этот баркас был устроен иначе. Рядом друг с другом, с осями винтов, уходящими в трюмную воду, здесь стояли два «Стерлинга» [11] на 420 лошадиных сил каждый, дизельные двигатели, работающие на бензине. В полутьме машинного отделения они напоминали двух спящих великанов, ждущих только сигнала, чтобы с грохотом ожить.

— На кой черт такому корыту столько силы? — тихо спросил Сандекер.

— Если не ошибаюсь, — так же тихо ответил Питт, — этот охранник тупица.

— То есть?

— На полке в капитанской рубке я нашел вымпел с альбатросом.

Питт провел рукой по впускным коллекторам «Стерлингов»: такие чистые, что пройдут любую морскую инспекцию.

— Катер принадлежит Рондхейму, а не Файри.

Сандекер ненадолго задумался.

— Мисс Файри велела нам обратиться к ее начальнику пристани. По неведомой причине он отсутствовал, и причал оставался в распоряжении этого потрепанного субъекта с усами в табаке. Стоит подумать, не ловушка ли это.

— Не думаю, — сказал Питт. — Рондхейм, несомненно, не спустит с нас глаз, но мы не давали ему оснований для подозрений — пока не давали. Охранник просто ошибся. Он не получил специальных указаний и решил, что нам позволено брать любой катер, потому и показал нам самый красивый. Ничто не говорило, что мы выберем эту маленькую жемчужину.

— Но что этот корабль здесь делает? У Рондхейма хватает своих причалов.

— Какая разница, — с широкой улыбкой сказал Питт. — Ключи в зажигании, и я предлагаю уйти, прежде чем охранник спохватится.

Адмирала не нужно было уговаривать. Когда речь шла о сложных играх и изобретательных действиях во имя справедливости, он не заставлял себя ждать.

Поправив поношенную шляпу, он не теряя времени отдал своей команде первый приказ:

— Отдать швартовы, майор. Не терпится посмотреть, на что способны эти «Стерлинги».

Ровно через минуту охранник во весь дух бежал по причалу, размахивая руками. Питт, стоя на палубе, добродушно помахал ему, а Сандекер, счастливый, как ребенок, получивший новую игрушку, прибавил скорости и начал выводить катер из гавани Рейкьявика.

Судно называлось «Гримси»; из-за крошечной квадратной рулевой рубки, расположенной в пяти футах от кормы, казалось, будто он движется в сторону, противоположную той, какую подразумевал его строитель. Баркас был очень старый, не моложе старинного компаса, укрепленного у руля. Доски палубы из красного дерева были выглажены многими годами, но оставались прочными и надежными и к тому же сильно пахли морем. У причала судно с плоским дном и угловатым корпусом казалось старой неуклюжей лоханью, но, когда заработали могучие «Стерлинги», нос баркаса поднялся над водой, как морская чайка, поймавшая ветер. Судно радостно, без усилий и трудностей, устремилось вперед.