Когда он об этом говорил, в глазах стояла такая тоска, что потом весь вечер у меня было плохое настроение. И глаза его в тот момент были похожи на глаза его матери. Возможно, он боится худшего. С горлом мучается около года. Надежда бодра, ничего плохого про болезнь мужа не говорит.

Сын Димка в Усть-Куте, на практике, которая затянулась, потому что грузчики там в дефиците, а навигация заканчивается. "Давно ли он у нас с тобой в электричке обклался?
– пошутил Молодцов.
– А сейчас уже студент-грузчик. Девочки, джинсы. Время летит..."

Да, летит.

28сентября 1983г. С утра в Зеленогорске.

Колол дрова, топил баню, копал картошку. Немного писал. Точнее, записывал отдельные фразы и сюжетные ходы, которые приходили в голову. Бросал топор и спешил в дом, к бумаге. Или втыкал вилы, споласкивал руки в бочке с водой и хватал ручку. Что-нибудь делаешь руками, но в голове живет сюжет, язык перекатывает фразу, шлифует ее, пока она не станет ритмичной и содержательной. Люблю такое состояние. Но плохо с образностью. Очень плохо. И не знаю - как учиться.

Поздно вечером приехали Джексон и Мих.

Парились в бане. Ужинали. Они выпили две бутылки водки, я - две бутылки лимонада. Разговаривали, спорили. Я в три ночи залег в постель и изредка подавал оттуда голос. Был трезв, но балдел вместе с ними. Не спали всю ночь. В 7 часов поехали за грибами. Раньше - темно.

Спорили: нужен ли партком на предприятии в мирное время? Хорошую ли диссертацию написал Коля Филиппов по управлению складскими запасами на предприятиях речного флота? Что значит - любить? И о прочей сопутствующей ерунде.

Джексон неоднократно называл Миха демагогом. Я поддакивал из теплой постели.

Грибов нашли мало. Хороших мало, а вообще, по целой корзине. Видели зайца.

На обратном пути сошли на "утюжке" и добрали грибов там. Водил Миха и Джексона смотреть скелет на старом финском кладбище. Показывал с гордостью, словно скелет - моя собственность. Скелет без головы. Кто-то сложил кости возле разрытой могилы, и они лежат там с лета. Остатки сгнившего гроба рядом.

Ребята уехали, и я занялся грибами. Сварил солянку, не пожалел укропа и чесноку. Поел, подремал.

Копал котлован под парник на месте бывшей финской помойки. (Мы живем на месте сгоревшей финской усадьбы.) Нашел много гильз, ухват, вентиляционную решетку. И множество симпатичных бутылочек и пузыречков. Зеленых, коричнево-табачных, прозрачных. Замочил их в баке с водой - пусть отмокают.

12 октября 1983г.

3-го октября случайно встретились с Ефимом Ильиным около дверей "Лениздата" и... пошло-поехало. Только 6-го октября Ольга выловила меня в Зеленогорске. Не пил полтора месяца и дорвался.

Сначала пили в баре Дома писателей, потом в кофейной на Суворовском, потом в электричке, везущей нас в Зеленогорск, а потом и в самом Зеленогорске. Такой вот штопор. К счастью, успел позвонить домой и предупредил Ольгу, что еду с Ильиным в Зеленогорск, писать пьесу. Соврал, что нам уже готовы выплатить аванс в одном театре, но требуют пятидесятипроцентной готовности.

Говорили о нашей пьесе, ругались из-за сюжета, хулили Чехова, Достоевского, Толстого, Костю Мелихана, хвалили Зощенко и Ивлина Во, Курта Воннегута, О'Генри и друг друга. А потом оказались в кафе "Родничок" на Приморском шоссе возле залива, Ефим привел к нашему столу какую-то Любку-уборщицу, и разговоры о литературе иссякли. Страшная, как смертный грех. Ильин всерьез затеялся притащить ее к нам на дачу. И притащил. Слава Богу, что она не смогла найти подружку для меня.

Пошел дождь, мы приехали на дачу, я стал затапливать печку, а Ефим уволок Любку на второй этаж. Я допил портвейн, постоял на крыльце, потосковал о прошедших годах, помечтал о писательском будущем, поймал славный пронзительный кайф, и тут спустились молодожены. Покашливающий Ефим и Любка с припудренным желтоватым синяком. Славная парочка. Любка пошла добывать на вокзал выпивку и добыла.

Спрашиваем Любку, где она живет.

– В стране дураков и негодяев!

– Это где это?

– В Рощино.

Когда я достал граненые лафитнички из серванта, она прокомментировала: "Буржуазные стопочки".

Ее фраза: "Спи скорей, а то замерзнешь".

Поутру я говорю:

– Сейчас будем пить кофе. Растворимый.

– Какое кофе - индийское или натуральное?

Я не мог смотреть на нее за завтраком. И на Ефима не мог. Стыдно было. Он же вел себя, как ни в чем ни бывало. Прибрав и помыв посуду, Любка ушла, пообещав вернуться к вечеру. Я надеялся, она не придет.