Его руки скользнули по ее спине, он прижал ее к себе еще крепче…

— Ты все еще одета, — прошептал он.

— M-м. Так сделай с этим что-нибудь, — вдруг охрипнув, произнесла она. Потом, оторвавшись от его губ, посмотрела на него долгим взглядом. — Похоже, наш ужин совершенно остынет.

— Ну и черт с ним. Отошлем его назад на кухню разогреть. Я думаю, официант ожидает чего-то в этом роде.

Джоанна засмеялась и не протестовала, когда он поднял ее на руки и отнес в спальню.

— Для умных и взрослых людей мы ведем себя удивительно безрассудно, — сказал Гриффин позже. — Я полагаю, мы оба здоровы, но все же стоило позаботиться о противозачаточных средствах? Прости, Джоанна, я даже не подумал об этом.

Они сидели на диване, оба в гостиничных халатах, смотрели по телевизору новости и ели свой остывший ужин, который не стали отсылать на кухню — они настолько проголодались, что было вкусно и так.

— Я тоже, — ответила она. — Таблетки я не пью, они мне не подходят. Но раз уж так случилось… — Она пожала плечами. — А что касается здоровья, я же знаю, ты мужчина ответственный, вот и не опасалась. А я, когда летом попала в аварию, прошла полное медицинское обследование, в том числе и анализы крови. Так что ты тоже можешь не беспокоиться.

— Я просто подумал, что мы должны поговорить об этом.

— И ты прав. — Она потянулась к нему и коротко поцеловала. — Секс в наше время небезопасен.

Он нежно коснулся ее щеки.

— Для женщины, кажется, безопасного времени не было никогда. Все последствия достаются ей.

Засмеявшись, она чуть отодвинулась.

— Это верно. Но хорошо бы понять, как возник такой перекос. Ты знаешь, некоторые прогрессивные исследования опровергают наши прежние представления о первобытном человеке. Когда люди были охотниками и собирателями и еще не знали одежды, племенами руководили женщины — вот к чему теперь склоняется передовая научная мысль. Потому что многие виды животных — особенно приматов — матриархальны.

Гриффин засмеялся.

— А-а. Так что тогда о способах предохранения должны были заботиться мужчины. Не так ли?

Джоанна серьезно кивнула.

— Не знаю точно, когда и почему все изменилось, но, как только мужчины взяли власть, они перестали об этом думать. Больше того, женщины стали носить вредные и бессмысленные вещи — корсеты, бюстгальтеры, высокие каблуки и, выходя замуж, практически попадали в рабство. А не выходить замуж они не могли, потому что их отцы не оставляли им ни денег, ни имущества. Работающая женщина воспринималась как нонсенс. А теперь, когда положение вещей изменилось к лучшему, что происходит?

— Что? — послушно переспросил он. Джоанна сурово нахмурилась.

— Нас постоянно критикуют. За то, что работаем — или не работаем; за то, что выходим замуж — или не выходим замуж; за то, что заводим детей — или не заводим детей. Женщина оказывается у власти — и все озабочены тем, как она одета. Боже мой, кому интересно, как одет мужчина?

— Мужчина одет в темный костюм. Ужасно скучно, смотреть не на что, — защищался Гриффин.

— M-м… Может быть, все дело в этом? Если бы мы вернулись к первобытным временам и ходили голые…

— При такой-то озоновой дыре? Но это страшно опасно для здоровья!

Она рассмеялась, не в силах больше удерживать серьезную мину.

— Я приношу глубочайшие извинения от имени всего своего пола за то, что когда-то давно мы стали вести себя как гнусные сексисты, — торжественно заявил Гриффин. — Годится?

— Да, но запомни, я буду строго следить, чтобы тебе и в голову не пришло возвращаться на прежние позиции.

Он взял под козырек печеньем, которое держал в руке.

— Так точно, мэм!

Смеясь и болтая в том же духе, они продолжали есть, без малейшего интереса поглядывая на экран телевизора. Через несколько минут Гриффин заговорил опять.

— Джоанна…

Она как раз с сожалением рассматривала чисто обглоданную куриную ножку. Увы, мяса на ней больше не осталось.

— Да. — Положив кость на тарелку, она откинулась на спинку дивана.

— Ты сказала сегодня, что приехала сюда из-за Риген. Чтобы помочь ей.

— Я в этом уверена, — кивнула Джоанна.

— Каким образом помочь?

— Не знаю. Но если Кэролайн боялась так, что преодолела все возможное и даже невозможное, чтобы докричаться до меня, значит, Риген угрожает что-то серьезное, во всяком случае, в понимании Кэролайн. Честно сказать, мне трудно было сегодня утром уйти из дома Скотта; я себя просто уговорила, повторяя, что единственный способ помочь девочке — узнать, чего же так боялась ее мать. Меня словно что-то удерживало там.

Гриффин нахмурился.

— Почему-то у меня такое чувство, что, когда речь заходит о Риген, ты забываешь об элементарной осторожности.