Подождав, пока Дилан выйдет из кафе, перейдет улицу и скроется в здании суда, она поднялась, взмахом руки попрощавшись с Лиз, и отправилась по своим делам.

Она собиралась поспешить к Отделу шерифа, но, увидев выходящего из аптеки доктора, обратилась к нему:

— Док?

Он остановился и, обернувшись, удивленно поднял брови.

— Добрый день, Джоанна. Чем могу быть полезен?

Поблизости никого не было, дверь соседнего магазина была закрыта, и Джоанна не стала раздумывать. Ее деликатность при прошлом разговоре не возымела действия, может быть, эффективнее будет тактика бури и натиска.

— Можете сказать правду, — ответила она.

Мне очень жаль, док, но я не могу терять время…

— Не понимаю, о чем вы. — Он говорил по-прежнему вежливо, с легкой улыбкой, но в глазах застыла настороженность.

— Нет, вы понимаете. Вы солгали мне — вы видели Кэролайн накануне ее смерти.

— Как-то выскочило из головы. — Лицо его окаменело, губы сжались.

— Да? — Скрестив руки на груди, Джоанна натянуто улыбнулась. — А может быть, вас тоже мучит совесть? Ведь вас не было рядом, когда ей так нужна была ваша помощь?

— Что значит «вас тоже»?

Теперь он был весь внимание, и Джоанна внутренне собралась. Ей не хотелось говорить то, что она собиралась сказать, ей это было противно, но у нее не было выбора.

— О, док, она умела внушить чувство вины — особенно своим бывшим любовникам! И не говорите мне, что вы думали, будто вы единственный. Даже Скотт считает, что их было по крайней мере полдюжины.

Док не изменился в лице, но голос его стал очень тихим.

— Большое спасибо, что сказали.

— Может быть, вам нужно это знать. — Джоанна старалась, чтобы в ее голосе не дай бог не проскользнула насмешка. — Может быть, вам всем нужно это знать, — устало добавила она. — Потому что, насколько я могу судить, ни один из вас так и не примирился с ее уходом.

— Вы не понимаете.

— Не понимаю? Так объясните мне, док. Объясните, как ей удавалось растаптывать все чувства мужчин, кроме одного — одержимости ею.

Он открыл было рот, но потом покачал головой.

— Не могу. Она была… было в ней что-то такое.

— Разрушительное, но влекущее? — подсказала Джоанна. — Некоторые считают это определением зла.

— Нет, какое зло? Кэролайн была… неизменно в состоянии войны с собой, в вечной борьбе. Ее не удовлетворяло то, что у нее было, ей всегда хотелось большего или просто другого. Поймите, она не была расчетливо жестокой. Просто ей обязательно нужно было получить то, что она хотела, неважно, какой ценой.

— Судя по тому, что вы говорите, она была как испорченный ребенок, — заметила Джоанна.

Его тонкое лицо смягчилось, и Джоанна почувствовала острую жалость.

— Да, в ней, несомненно, было что-то детское. Младенчески-невинное. Пусть и испорченная — но какой она умела быть щедрой и любящей! Такой Кэролайн и осталась в моей памяти.

— У вас был с ней роман, когда она погибла?

— Нет, — отсутствующим голосом сказал он. — Наш роман завершился два года назад.

Джоанна не стала спрашивать, не знает ли он, кто был последним любовником Кэролайн, — новость, что он был не единственным, слишком сильно его потрясла.

— Вы не знаете, о чем она хотела рассказать вам в последний раз, когда вы ее видели?

Док посмотрел на нее, словно возвращаясь издалека.

— Нет. У меня был вызов, я очень спешил. Она сказала, что ей нужно поговорить, а я ее оттолкнул.

Джоанна вздохнула — голос у него был виноватый.

— Не вы один, док. Запомните это. И спасибо, что сказали правду.

Он слегка кивнул и, не сказав ни слова, пошел прочь.

Она минуту посмотрела ему вслед и направилась к Отделу шерифа. Гриффину явно не понравится, что она загнала дока в угол, но, по крайней мере, это происходило в центре города, на глазах у всех.

Остается, конечно, возможность, что у дока была какая-то тайна, столь страшившая Кэролайн, но это очень маловероятно. И потом, кто же все-таки был последним любовником Кэролайн? Может быть, Дилан?

Она вошла в кабинет Гриффина и опустилась в кресло для посетителей, пребывая в состоянии озабоченном и разочарованном — и Гриффин это заметил.

— Надеюсь, у тебя хорошие новости, — сказала она.

Гриффин поднял голову от заваленного бумагами стола и неохотно улыбнулся.

— У меня нет новостей, ни хороших, ни плохих. Кроме того, что Кейна по-прежнему нигде нет. А у тебя как прошло утро?