Он спокойно вынул трубочку изо рта, выколотил ее и спрятал в карман. Затем он медленно встал и ушел за ели. А Петер, плача, сел на траву. Жизнь уже ничего для него не значила, и он терпеливо ждал смертельного удара. Через некоторое время он услыхал за спиной у себя тихие шаги и подумал: "Ну, вот и все".

– Оглянись еще раз, Петер Мунк!
– воскликнул человечек.

Петер вытер глаза, оглянулся и увидел... свою мать и свою жену Лизбет, ласково на него глядевших. Он радостно вскочил на ноги.

– Так ты, значит, не умерла, Лизбет! И вы, матушка, тоже здесь и простили меня?

– Они простят тебя, - сказал Стекляшничек, - потому что твое раскаяние искренне. Все будет забыто. Ступай домой, в хижину своего отца, и будь угольщиком, как прежде. Если ты будешь честен и добросовестен, ты научишься чтить свое ремесло, а твои соседи будут любить и уважать тебя больше, чем если бы у тебя было десять бочек золота.

Сказав это, Стекляшничек простился с ними. Они восхвалили и благословили его и пошли домой. Роскошного дома богатого Петера как не бывало. Молния подожгла его и сожгла со всем добром. Но до отцовской хижины было недалеко. Туда они и направились, и эта большая потеря их не огорчила.

Но каково было их удивление, когда они подошли к хижине! Она превратилась в отличный крестьянский дом, и все в нем было просто, но добротно и опрятно.

– Это сделал добрый Стекляшничек!
– воскликнул Петер.

– Как славно!
– сказала Лизбет.
– Здесь гораздо уютнее, чем в большом доме со множеством батраков.

С этих пор Петер Мунк стал прилежным и честным человеком. Он был доволен тем, что имел, делал, не унывая, свое дело и в конце концов собственными силами добился достатка и снискал уважение и любовь во всем Шварцвальде. Он больше не ссорился с Лизбет, чтил свою мать и подавал бедным, стучавшимся в его дверь. Когда через некоторое время Лизбет родила славного мальчугана, Петер пошел на известный пригорок и произнес свое заклинание. Но Стекляшничек не вышел к нему.

– Господин кладохранитель, - крикнул он громко, - выслушайте меня, пожалуйста! Я ведь ничего не прошу, кроме одного: будьте крестным отцом моему сыночку!

Но ответа не было. Только ветерок прошумел в елях и сбросил в траву несколько шишек.

– Ну что ж, возьму это на память, раз вы не хотите показываться! воскликнул Петер, сунул шишки в карман и пошел домой. Но когда он дома снял воскресную куртку и его мать вывернула карманы, перед тем как уложить куртку в сундук, оттуда выпали четыре тяжелых столбика в обертке, а когда их развернули, там оказались славные, новехонькие баденские талеры, и среди них ни одного фальшивого. То был подарок лесовичка своему крестнику, маленькому Петеру.

Так и жили они тихо и мирно, и, уже поседев, Петер Мунк все не переставал говорить: "Лучше довольствоваться малым, чем иметь золото и всякое добро, но при этом холодное сердце".