В полутемном люке, на большом вентиле с маховиком, похожим на штурвал, сидел мужчина лет тридцати пяти, в измазанном и помятом плаще и осторожно придерживал левой рукой правую.

– Давайте руку, я вам помогу.

– Я, кажется, сломал руку.

– У вас вторая есть. Не будете же вы там сидеть! Залезайте на вентиль и давайте руку.

Мужчина послушался совета, вскарабкался на вентиль и протянул мне руку. Рука у него была грязная и скользкая, я вцепился в нее обеими своими и, в конце концов, с грехом пополам вытащил его из люка.

– Большое вам спасибо. Не знаю, что бы я без вас делал.

– Ерунда. А руку вы действительно сломали?

– Кажется, да.

– До больницы дойдете?

– Дойду, дойду. Не нога ведь, - он улыбнулся и тут же сморщился видно, сильно болела рука.

– Спасибо вам еще раз. Не беспокойтесь, я дойду, - он поднял здоровой рукой лежавший у люка портфель и, прижимая больную к груди, прихрамывая, заковылял прочь.

Я проводил его взглядом, взял свой "дипломат" и медленно пошел по направлению к дому. Спешить было некуда. Люда на свидание больше не придет. Никогда. И тут меня прошибла - да, именно прошибла мысль.

– Слушай, а ты знал, что этот человек упадет в люк?

– Знал.

– Так почему не сказал? Я бы его предупредил.

– Я ведь твой Ангел-Хранитель, а не его.

– Значит, что творится с другими, тебе все равно? Если начнется землетрясение, ты будешь говорить, куда мне стать, чтобы уцелеть, а другие будут гибнуть?

– Естественно.

Конечно, я в определенной степени эгоист, и случись то же землетрясение, я в первую очередь буду спасаться сам, но - знать и не сказать - такого типа внутри себя я не потерплю! Будь он хоть трижды Ангел-Хранитель!

– Слушай, тебе придется или думать и о других, или уйти.

– Я не могу думать обо всех.

– Ну, хотя бы о тех, кто рядом.

– Все равно.

– И если за углом будут убивать человека, ты мне не скажешь?

– Нет. Ты пойдешь его выручать и можешь сам погибнуть.

– Все. Я тебя понял. Ты даже не меня - ты себя спасаешь! И откуда ты взялся? Я тебя не звал. Уходи.

– Не уйду.

– Я не буду тебя слушаться.

– Я заставлю тебя слушаться.

– Посмотрим.

– Посмотрим. Я стараюсь ради твоего же блага.

– Да пошел ты...

Я полез в карман за сигаретами.

– Брось!

– Не брошу!

Ага, он табачного дыма не любит, сейчас он у меня получит!

Я вставил в зубы сигарету и достал спички. И тут я почувствовал, что моя рука не хочет открывать коробок! Словно кто-то мягко, но крепко держал меня за руку. ОН начал действовать!

Я напрягся и медленно, с усилием открыл коробок. Несколько секунд я боролся за вторую руку, которая не хотела доставать спичку, словно от этого зависела моя жизнь. Достал. Но в этот момент мои губы как-то сами собой выплюнули сигарету. И тут же руки стали действовать свободно. Мне показалось, что ОН смеется.

– Ну, это уж слишком!

ОН молчал.

Я достал другую сигарету, крепко зажал ее зубами и снова попытался прикурить. Наконец это мне удалось. Я с облегчением затянулся. Все-таки я его победил! Но тут мне стало страшно. Сейчас я победил. А завтра, через месяц, через год? По-видимому, ОН постепенно набирает силу. Сейчас я уже с трудом с НИМ справляюсь. А завтра ОН может победить. И что тогда? Я превращусь в марионетку, которая будет двигаться, говорить, действовать по его воле.

– Не думай глупостей. Я только поправляю тебя, когда ты ошибаешься. А от курения я тебя все равно отучу.

Я почувствовал, что меня начинает тошнить, и поспешно сам выбросил сигарету. Тошнота тут же прошла.

Значит, он и это может! Это конец.

– Ничего, привыкнешь.

А ведь самое страшное, что ОН прав. Привыкну. Привыкну быть не самим собой, делать не то, что хочу, а то, что "надо", и буду делать это уже сам, по привычке. Я стану таким, как ОН. Только без дара предвидения.

– Стой!

Я продолжал идти.

– Стой!!

Ноги стали двигаться с трудом, словно я шел по пояс в воде, но я продолжал идти, не замечая, что иду по проезжей части.

– Стой!!!

Из-за угла вылетели синие "Жигули". Кажется, я еще мог увернуться, но я не сделал этого. Раздался визг тормозов. "Ну вот и все", - почти с облегчением подумал я. В следующее мгновение передо мной мелькнуло что-то сине-блестящее, металлическое, меня отшвырнуло к тротуару, и все померкло.

Звуки наплывали постепенно, по мере того, как я возвращался из небытия. Шарканье ног по полу, звяканье инструментов, приглушенные голоса. Голоса. А мой Голос? Я прислушался к себе. Вроде, ничего.