– Может быть, утром выйдешь посмотреть?
– резко спросила старуха.

– Вот еще.

– Значит, ты ничего не видела?!
– Это был наполовину вопрос, наполовину приказ.

– Тетушка, ну зачем вы все усложняете, - заметила Клодетта.

– Так ты видела или не видела?

– Не видела, тетушка Мэри.

– Очень хорошо. А сейчас может поговорим о чем-нибудь более приятном?

– Ну, конечно... Извините, тетушка. Я не знала, что там погиб дед Эрнеста.

– Хм, он тебе все-таки рассказал, да?

– Да, Эрнест сказал, что именно по этой причине вы не любите видеть холм после заката солнца; что вы не любите, когда вам напоминают об этом.

Старуха взглянула на Клодетту - лицо ее ничего не выражало.

– Бог даст, Эрнест так никогда и не узнает, насколько он был близок к истине.

– Что вы этим хотите сказать, тетушка Мэри?

– Ничего, что тебе следовало бы знать, дорогуша, - она снова улыбнулась, и лицо ее стало менее суровым.
– А сейчас, Клодетта, тебе, пожалуй, лучше уйти: я устала.

Клодетта послушно поднялась и направилась к двери. У двери старуха остановила ее, спросив:

– Как погода?

– Идет снег, по словам Генри, сильный ветер, и дует ветер.

При этом известии на лице старухи отразилось неудовольствие.

– Плохо, совсем плохо. А если сегодня кому-нибудь вздумается тащиться на этот холм?
– спросила старуха как бы у самой себя, забыв о том, что Клодетта стояла у двери. Вдруг, вспомнив о присутствии молодой женщины, она произнесла.
– Но ты же знаешь, Клодетта. Спокойной ночи.

Выйдя из комнаты, Клодетта прислонилась спиной к закрытой двери и попыталась понять, что могли означать слова старухи: "Но ты же знаешь, Клодетта". Она недоумевала - странные слова. Странно и то, что на какой-то миг старуха совершенно забыла о ее присутствии.

Клодетта отошла от двери и, едва повернув в восточное крыло, натолкнулась на Эрнеста.

– А, вот ты где, - сказал он.
– А я все гадал, куда ты подевалась.

– Я немного поговорила с тетушкой Мэри.

– Генри опять выглядывал в окна на западной стороне, и теперь он считает, что там кто-то есть.

Клодетта резко остановилась.

– Он действительно так считает?

Эрнест с серьезным видом кивнул головой.

– Впрочем, метет ужасно, но могу представить, как твое предположение подействовало на него.

Клодетта повернулась и зашагала обратно по коридору.

– Пойду расскажу тетушке Мэри.

Эрнест хотел было остановить ее, но пока он раздумывал как бы получше это сделать, стало уже поздно - его жена постучала в дверь тетушкиной комнаты, отворила ее и вошла внутрь.

– Тетушка Мэри, - сказала Клодетта, - не хотела вас опять беспокоить, но Генри снова выглянул в окно столовой, и теперь и он считает, что там кто-то есть.

Слова молодой женщины подействовали на старуху магическим образом.

– Он видел их!
– воскликнула она.

Затем старуха вскочила на ноги и подбежала к Клодетте.

– Как давно?
– спросила она, вцепившись в руки молодой женщины.
– Говори быстро. Как давно он их видел?

От удивления Клодетта на мгновение лишилась дара речи, но только на мгновение. Чувствуя на себе пристальный взгляд старухи, она вновь заговорила:

– Недавно, тетушка Мэри. После ужина.

Старуха отпустила Клодетту и как-то обмякла.

– О, - выдавила она из себя, повернулась и медленно прошла к столу, прихватив из угла трость.

– Значит, там все-таки кто-то есть?
– выкрикнула Клодетта, когда старуха уселась на стул.

Долго-долго, как показалось Кладетте, старуха хранила молчание. Затем она слегка кивнула головой, и едва различимое "да" сорвалось с ее губ.

– Тогда давайте впустим их в дом, тетушка Мэри.

Бросив короткий серьезный взгляд на Клодетту, старуха уставилась на стену и ответила ровным низким голосом:

– Мы не можем впустить их в дом, Клодетта... потому что они неживые.

В мозгу Клодетты немедленно вспыхнули слова Генри: "она сходит с ума", и невольный испуг выдал ее мысли.

– К сожалению, я не сумасшедшая, дорогуша. Хотела бы ею быть, но я в полном рассудке. Вначале там была только девушка. Потом к ней присоединился мой отец. Довольно-таки давно, когда я была молодой, отец сделал нечто такое, о чем впоследствии раскаивался до конца своих дней. Человек он был крайне вспыльчивый, до бешенства. Как-то раз, а дело происходило вечером, отец узнал, что один из моих братьев - отец Генри - находится в интимных отношениях с одной из служанок, очень привлекательной девушкой, чуть старше меня. Он считал, что виновата девушка, хотя ее вины в этом не было, и потому немедленно выгнал ее прочь из дома несмотря на поздний час. Зима еще не наступила, но дни стояли холодные, а жила девушка чуть ли не в пяти милях отсюда. Мы просили отца не выгонять ее - что-то нам будто подсказывало, что быть беде - но он отмахнулся от нас. И девушке пришлось уйти.