— Так, все ясно, — холодно сказал он. Раздражения в голосе не было — одна лишь усталость. — Катись!

Он небрежно отдернул шторку и, не обращая внимания на то, что вода хлынула прямо на пол, легко приподнял Рину и вытолкнул наружу.

А на нее, казалось, напал столбняк. Глядя, как Кил снова встает под душ, она мечтала обрести дар речи, чтобы выговорить слова отчаяния и одиночества.

Слушая, как он переступает с ноги на ногу, Рина рисовала в воображении его подвижную атлетическую фигуру. Послышался щелчок повернутого крана — вода остановилась. Кил отдернул шторку. Рина машинально схватила полотенце и поспешно завернулась в него.

Не обращая на нее внимания, Кил проделал ту же операцию. Даже не обтершись толком, он вышел из тесной ванной и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Рина по-прежнему не могла заставить себя тронуться с места. Помимо всего прочего, она ощущала какую-то странную опустошенность. Вокруг происходит что-то ужасное. По судну расхаживают люди в белом. Бедняга Мэри безнадежно больна. Доналд сидит подле нее. Кил весь день мотался, как заведенный, чудовищно устал, ведь все легло на него. И все же посреди общего хаоса, посреди бурь и штормов они не потеряли друг друга. Он умел быть сильным, он мог многое, очень многое дать. А она его отталкивает и себя сдерживает — потому что боится. Чушь какая-то, право. Разве так уж трудно побороть тьму? Просто надо подойти к нему, сказать, что он ей нужен. Несколько простых слов — он все поймет. Ну, иди же, говорила она себе, иди, чего ты медлишь?..

Даже не накинув рубашки, Рина стряхнула оцепенение и рванула на себя дверь.

Кил, обнаженный, лежал на животе. Она кинулась к постели и опустилась рядом с ним на колени.

— Кил, я…

Увидев, что глаза его закрыты, Рина оборвала себя на полуслове. Он дышал спокойно и глубоко. Руки, лежавшие поверх одеяла, обмякли. Он спал.

— О, Кил, — прошептала Рина. — О, Кил, я так люблю тебя. — Она наклонилась, поцеловала его в лоб, встала. Она и сама с ног валилась.

Но Кил рухнул в сон даже не вытершись досуха, на бронзовой от загара спине все еще оставались капельки воды. Чего ему сейчас больше всего не хватало, так это вульгарной простуды. Рина покопалась в шкафу и вытащила одеяло и запасную простыню. Набросив на него то и другое, она прилегла рядом.

Какое-то время она, замерев, оставалась поодаль, но потом уступила соблазну и потребности ощутить его силу. Рина придвинулась поближе, обняла его за талию и положила голову на плечо. Она упустила возможность поговорить, да и вообще — быть с ним, но уснуть рядом можно, можно ощутить его теплое тело, его свежую, гладкую кожу.

Уснуть… и сон придет так быстро. А проснется она рядом с ним. Наступит утро, а он уже будет прикасаться к ней.

— И я буду с тобой, любимый, обещаю, — прошептала она. Ему в одиночку приходится распутывать эту историю, но в конце концов он вернулся именно к ней. Что ожидает их в будущем — неизвестно, но сейчас он явно заслуживает большего, чем ее капризы. Хватит в конце концов только брать, пора что-то и отдавать. Она станет ему поддержкой, сделается опорой — такой же, как и он для нее.

С этой приятной мыслью Рина закрыла глаза, и приснился ей на сей раз не ужас, но Кил Уэллен. Такой жизнерадостный. Такой уверенный в себе. Мир, возможно, и жесток, но если взглянуть ему прямо в лицо, если взнуздать его, да покрепче, демонов смерти можно победить. Силой любви.

С трудом стряхивая с себя остатки сна, Рина не сразу сообразила, что осталась одна — ни в постели, ни в каюте Кила не было.

Ощутив внезапно острую тоску, она машинально откинулась на спинку кровати и прижала к груди его подушку.

Что-то она упустила. Что-то очень важное. Возможность. Некий момент во времени и пространстве, когда она, несмотря ни на что, могла обрести чувство покоя и равновесия и сыграть по-крупному в игру, где ставкой была сама жизнь.

Услышав, как в двери поворачивается ключ, она встрепенулась и инстинктивно подтянула простыни повыше.

На пороге появился Кил. На нем были узкие светлые брюки и шерстяная фуфайка цвета морской волны. От неожиданности Рина даже заморгала; на мгновение ей почудилось, что беда, обрушившаяся на пассажиров «Сифайр», была лишь дурным сном и все они по-прежнему наслаждаются приятным морским путешествием.

Только тут Рина заметила в руках у Кила свою одежду. Она хотела было что-то сказать, но он опередил ее. Слова прозвучали резко, отрывисто, отчужденно:

— Похоже, нынче утром ты можешь наконец удовлетворить свою жажду свободы. — Он швырнул одежду в изножье кровати и посмотрел ей прямо в глаза. — Не очень-то мне хочется посылать тебя в наш импровизированный госпиталь, но что поделаешь, иначе Доналд просто свалится с ног. А Трентон уверяет, что тебе там ничего не грозит — во всяком случае, ничуть не больше, чем в любом ином месте на яхте, — добавил он, обращаясь больше к себе, чем к ней. Взгляд у него на мгновение затуманился.

— О чем это ты? — в полном смятении спросила наконец Рина.

— Доналд отказывается оставить Мэри одну. Все это время он провел у ее постели. Пикару, Трентону и даже доктору Тривитту он не доверяет. А на меня рассчитывать не может — знает, что стоит мне присесть, как тут же наверняка я кому-нибудь понадоблюсь. Вот и получается, что ему удастся хоть немного поспать, если заменишь его ты, и только ты.

Забыв, что на ней ничего нет, Рина живо выскочила из кровати и принялась разбираться в одежде. Как всегда, Кил ничего не забыл, все, что нужно, на месте: джинсы, рубашка, бюстгальтер, трусики. Она схватила все разом и направилась в ванную.