Если свои недостатки ты видишь в тумане, зачем же

Видишь их зорко в других, как орел или змей эпидаврский?

Верь мне: за то и они все твои недостатки припомнят!

"Этот строптив, говорят, ни малейшей не вытерпит шутки".

30 Да! хоть над грубою тогой, висящей до пят; над короткой

Стрижкой волос; над широкой обувью - можно смеяться:

Но он и честен и добр, и нет лучше его человека!

Но неизменный он друг; но под этой наружностью грубой

Гений высокий сокрыт и прекрасные качества духа!

Ты испытал бы себя: не посеяла ль матерь природа

Или дурная привычка - в тебе недостатка какого,

Или порока?
– Дурную траву сожигают; но знаешь

Где вырастает она?
– На запущенном пахарем поле!

Страстью любви ослепленный не видит ничуть недостатков

В милой подруге; ведь даже ему и ее безобразье

40 Нравится: так любовался Бальбин и наростом у Агны!

Если б мы так заблуждались и в дружбе, сама добродетель

Верно почтила б тогда заблужденье подобное в друге.

В друге его недостатки должны мы сносить терпеливо.

Так же как в сыне отец снисходительно многое терпит.

Если сын кос, говорит: "У него разбегаются глазки!"

Если он мал, как уродец Сизиф, называет цыпленком.

Ежели сын кривоног, он бормочет сквозь зубы, что пятки

Толсты немножко; затем он на них так и держится слабо.

Так ты суди и о друге и, ежели скупо живет он,

50 Ты говори, что твой друг бережлив; а хвастлив он, насмешлив,

Ты утверждай, что друзьям он понравиться шутками хочет;

Если он груб и себе позволяет он вольностей много,

Ты за прямого его и правдивого выдать старайся.

Если он бешен, - скажи, что немножко горяч.
– Вот как дружбы

Связи хранятся, и вот как согласье людей съединяет!

Мы же, напротив, готовы чернить добродетель; наводим

Грязь на чистейший сосуд; а честного, скромного мужа

Мы назовем простяком; а кто медлит - тупым и тяжелым.

Ежели кто осторожно людской западни избегает;

60 Если, живя меж людей и завистных, и злобных, и хитрых,

Злому не выдаст себя безоружной своей стороною,

Мы говорим: он лукав; а не скажем, что он осторожен.

Если кто прост в общеньи, - как я, Меценат, пред тобою

Часто бывал, - чуть приходом своим иль своим разговором

В чтеньи он нас развлечет, в размышлении нам помешает,

Тотчас готовы сказать, что в нем вовсе нет здравого смысла.

Ах, сколь безумно даем на себя же мы эти законы!

Кто без пороков родится?
– Тот лучше других, в ком их меньше.

Но снисходительный друг, как и должно, - мои недостатки

70 Добрыми свойствами верно пополнит; и если их больше,

Склонится к добрым, когда он желает и сам быть любимым.

С этим условьем и сам он на тех же весах оценится.

Если ты хочешь, чтоб друг твой горбов у тебя не заметил,

Сам не смотри на его бородавки.
– Кто снисхожденья

Хочет к себе самому, тот умей снисходить и к другому!

Ежели гнев и порывы безумья, которые сродны

Слабости нашей природы, нельзя истребить совершенно,

Что же рассудок с своими и мерой и весом?
– Зачем же

Он не положит за все соразмерного злу наказанья?..

80 Если б кто распял раба, со стола относившего блюда,

Лишь за поступок пустой, что кусок полусъеденной рыбы

Или простывшей подливки он, бедный, дорогой отведал,

Ты бы сказал, что безумнее он Лабеона.
– А сам ты

Сколько безумнее, сколько виновнее!
– Друг пред тобою

В самой безделке пустой провинился; а ты не прощаешь.

Верь: все за это жестоким тебя назовут.
– Ненавистно

Ты убегаешь его, как должник убегает Рузона.

Словно должник, с наступленьем Календ, не имея готовых

Ни процентов, ни суммы, рад провалиться, несчастный,

90 Только б пред ним не стоять, как пленному, вытянув шею,

Только б не слушать его Нестерпимых и скучных историй!

Друг мой столовое ложе мое замарал; иль Эвандра

Старую чашу с стола уронил; или с блюда цыпленка

Взял, несмотря, что он был предо мной; и за это на друга