Я к о в (смущён). Ах, боже мой! Конечно, понимаю. Я и хотел сейчас предложить ей...

Л ю б о в ь (как бы напоминая). Ведь ты богат...

Я к о в (улыбаясь). Был. Алюминий разорил меня...

Л ю б о в ь. Зачем тебе понадобился этот алюминий?

Я к о в (виновато). Я думал, видишь ли, что было бы хорошо, если бы люди получили красивый металл. Железо - тяжело и мрачно, медь - такая жирная всегда...

Л ю б о в ь (вздохнув). Какой ты смешной!

Ф е д о с ь я. О, господи, господи... помилуй нас, грешников...

Л ю б о в ь. Ты часто ошибался?

Я к о в (усмехаясь). Необходимо, должно быть, чтобы иные люди делали ошибки...

Л ю б о в ь (заглядывая ему в лицо). Я знаю одну твою ошибку.

Я к о в (беспокойно). Да?

Л ю б о в ь. Ты должен был жениться на маме...

Я к о в (испуган). Люба!.. Это слишком сложно для тебя, пожалуй! Я не решился бы так говорить об этом на твоём месте.

Л ю б о в ь. А где оно - моё место?

Я к о в (опуская голову). Странно ты говоришь, право...

Л ю б о в ь (настойчиво). Почему я никогда не могу рассердить тебя? Я всех могу вывести из себя, а тебя - нет! Почему?

Я к о в. Бог мой, я не знаю...

Л ю б о в ь. Маме было бы лучше с тобой, чем с отцом, который пьёт, играет...

Я к о в. Милая Люба, зачем ты так говоришь?

Л ю б о в ь. Народил больных и глупых детей и вот оставил их теперь нищими на шее мамы...

Ф е д о с ь я (уловив слово "нищие", поёт). Нищая братия, богова забавушка...

Я к о в. Так нельзя говорить об отце! Няня, молчи, пожалуйста!

Ф е д о с ь я. Ась?

Л ю б о в ь. Почему? Мне не нравится быть дочерью человека, который приказывает убивать людей...

Я к о в (тоскливо). Как резко, Люба...

Л ю б о в ь. И бегает, как трус, когда в него стреляют за это...

Я к о в. Он старый, нездоровый человек, уставший...

Л ю б о в ь. Разве болезнь оправдывает? Ведь он болен оттого, что много кутил.

Я к о в (неприятно поражённый). Откуда ты знаешь?

Л ю б о в ь. Это говорит доктор Лещ. Он тебе нравится?

Я к о в (возится в кресле). Твои слова могут услышать...

Л ю б о в ь. Доктор Лещ... Тюремный врач... Какая честь быть в родстве с таким... Ты что - хочешь в столовую?

Я к о в. Я не могу больше слушать...

Л ю б о в ь (пожимая плечами). Сиди... Куда тебе с твоим сердцем! А-а, вот пришли любимчики... твои, мамины, всего света.

Я к о в. Но ведь и твои...

Л ю б о в ь (задумчиво). Любовь к жалкому - это, я думаю, нездоровая любовь...

Я к о в. Ты даже себе самой говоришь колкости!

В е р а (из столовой, за нею Пётр). Дядя!

Ф е д о с ь я (громко). А вот мои последние... детки мои последние... (Перестаёт вязать и смотрит на всех с улыбкою на тёмном лице.)

В е р а. С каким интересным человеком мы познакомились!

Я к о в. Это ты всё время катался на коньках, Пётр? Смотри, тебе вредно!

П ё т р (задумчиво). Пустяки!

В е р а. Понимаешь, к нам на улице привязались какие-то трое наверное, из чёрных сотен...

П ё т р. Три пьяных идиота - идут за нами и говорят гнусные вещи...

В е р а. Я им крикнула: мы дети Коломийцева...

Л ю б о в ь. На колени! Шапки долой...

(Пётр исподлобья смотрит на Любовь.)

В е р а (Любови). Мы испугались, нужно же было сказать им, кто мы!..

Л ю б о в ь (с улыбкой). А они, узнав это, начали ругаться ещё сильнее, да?

П ё т р (подозрительно). Почему ты знаешь?

В е р а. Да, Люба, это верно! Я не понимаю - как же? Ведь они должны уважать властей? Это революционеры обязаны не уважать, а они - почему?

Я к о в (поучительно, но мягко). В России никто никого не уважает...

Л ю б о в ь. Что же дальше?

В е р а. Вдруг навстречу нам идёт молодой человек, уже хотела ударить одного из них коньками, того, который был ближе, но этот человек...

П ё т р (усмехаясь). Верка действительно хотела драться...

В е р а. Этот господин крикнул им - прочь! (Федосья чему-то беззвучно смеётся ) Они зарычали и - на него! Вот было страшно! Тут он вынул револьвер... (Смеётся.) Как они побежали!