Потом они стали разговаривать. Антон интересовался бурным преступным прошлым своего собеседника и попутно искал зацепочки для дальнейшей раскрутки. Жога отвечал спокойно, насмешливо и равнодушно. Полуприкрыв глаза веками. Несколько раз за время беседы он поворачивал голову в сторону окна и с грустью смотрел на затянутое облаками ноябрьское небо. Говорить с ним было тяжело, Антон просто кожей ощущал исходящие от этого человека флюиды отвращения ко всему, что в данный момент его окружало, включая и следователя. Уже после двадцати минут такой беседы Антон чувствовал себя выжитым, измочаленным и изнасилованным. Голова гудела, как каминная труба, в горле пересохло, бок постреливал и скулил.

– Вот скажите мне, Якунин, - Антон подпёр голову ладонью и заставил себя пристально уставиться на подследственного, ему стало ясно, что при всём мыслимом и немыслимом старании ничего из того, что требовал шеф, от этого осторожного человека уже не добиться.
– Скажите мне, Якунин, чего вам в этой жизни надо?

Первый раз за всё время беседы тот глянул на Антона без испепеляющего презрения.

– Что?
– переспросил он несколько озадаченно.

– Ну что вам, Ефим Ильич, мешает в этой жизни нормально жить, работать, радоваться?

– А-а, - усмехнулся Жога понимающе, но ничего не сказал, а вновь с тоской стал смотреть в окно.

– Нет, вы всё-таки объясните. Вот отправитесь вы через неделю-две на далеиты, будете пахать там, как папа Карло, а после первой же гравитационной бури превратитесь в инвалида. Неужели для вас так лучше, чем жить нормально. Поглядите вокруг - что вам сейчас мешает жить нормально. Вы же умный человек и не совсем потерянный для общества. Я понимаю, раньше - раньше безработица, зарплаты мизерные, налоги адские, неустроенность, беспорядок. В таком бардаке воровать - самый удобный образ существования. А сейчас ведь всё совсем наоборот.

– Ну благодать да и только...
– усмехнулся Жога.

– Благодать!
– с вызовом сказал Антон.
– Вы до Явления то по тюрьмам сидели, то направо и налево деньгами швырялись. Где уж вам понять, как обычные, честные люди жили, как от получки до получки тянули. А пришли Узы, и всё изменилось. Я, если честно, поначалу и сам был противником Явления, но поглядите, сколько доброго они для нас сделали, для всего человечества!.. Разве не так?

Пристально глядя Антону в глаза, Жога некоторое время молчал. Потом опустил взгляд вниз.

– А не кажется вам, гражданин лейтенант, что вас призраки окружают?
– спросил он вдруг.

– Призраки?
– опешил Антон.
– Какие призраки?

Жога не ответил, вновь уставясь в окно.

Прерывая разговор, резко грянул телефонный звонок. Антон схватил трубку.

– Следователь Могулян слушает...

Звонила, как обычно в это время, Лариса. Забеги после работы в магазин, прикупи там чего-нибудь к ужину, у нас сегодня гости будут.

– Какие-такие гости?
– с неудовольствием поинтересовался Антон. Гостей он последнее время терпеть не мог.

Как, Антончик, неужели ты не помнишь, что сегодня собирался к нам заглянуть Ники Журавский? Да, я прекрасно знаю, что ты не любишь его, но не забывай, Антоша, что Ники работает в Департаменте безопасности. А знаешь, что такое Департамент безопасности? Вот так-то! Такими знакомствами, а тем более, такой дружбой нужно дорожить. И ещё обещались прийти Вадик и Эля Калугины. Помнишь, я тебе рассказывала про Вадика Калугина? Ну как же ты не помнишь, если я тебе только позавчера это рассказывала? Ну про того самого Вадика, который когда-то в этом страшном Резерве работал. Да-да, у Сабурова. Слава Богу, у Вадика хватило ума уйти оттуда перед самым Явлением. Сейчас он работает где-то в спецразведке. Кстати, последние новости из Москвы слышал? Где про Екатеринбург рассказывали?..

Да, Антоша, самое главное сказать тебе чуть не забыла. Звонил папа, он говорит, что вчера у него был разговор с Ричардом Ивановичем, и тот вроде бы намекнул, что хватит тебе, зятю Советника по юстиции, пылиться в младших следователях. "Молодёжь надо двигать", - сказал он. А слова самого Наместника это что-то да значит. Нет, Антоша, это дело нужно нам срочно отметить. Так что давай, пораньше там с работы сегодня. И в магазин не забудь заглянуть - накроем сегодня в верхней комнате, возле вольера с попугайчиками. Ну давай, чао.

Положив трубку, Антон потёр вспотевший лоб, глянул на Жогу. Тот, покачиваясь на стуле, по-прежнему смотрел в окно.

– О чём это мы?..
– спросил Антон, припоминая прерванный разговор. Что-то там интересное было. Ах да, призраки...

Призраки... Он вдруг вспомнил самодовольную рожу Николая Журавского. Вот, прости Господи, уродец. Из сопливых философов с чувством неполноценности по поводу собственный оттопыренных супер-ушей выкарабкался наш Ники в старшие уполномоченные Департамента безопасности. И теперь он, Антон Орехов, вынужден дружить с этой амёбой, вынужден ей улыбаться, хихикать над её дурацкими шутками, поддерживать её философию, принимать её у себя дома (в зале с попугайчиками, ёршь твою ити!) и пресмыкаться перед ней...