Море спокойным было, ласковым. Гладь моря озарялось яркой луной. Пахло нефтью, асфальтом, сиренью, теплым воздухом. Ветра не было. Облокотившись о барьер, глядел в воду.

В Тбилиси моря нет, Гурам привык к реке Кура, и море ему нравилось. Бриз ласкал нос, воздух наполнял легкие. По побережью фланировали влюбленные пары, матросы курили, шутили, чайки крякали в небе.

Он вышел на небольшую дамбу, напротив морского вокзала. Дамба с обеих сторон омывалась каспийскими волнами. Стал прогуливаться, принюхиваться, глубоко дыша легкими, и смакуя уже прошедший вечер. Да уж, непростой был вечер. Он внутренне даже присвистнул.

– Здравствуйте, молодой человек.

Гурам вздрогнул. В темноте он не заметил женщину, она как тень передвигалась.

Худышка, бедра узкие, походка легкая. Фигура - швабра, а волосы мочалка.

– Здравствуйте. А вы кто?

– Да (пожав плечами)... какая разница? Все мы люди на Земле пока. Вы любите это место? Мне оно тоже нравиться.

– Нет, я приезжий. Грузин. Гурамом звать.

– А...Ясно. Ася - мое имя - взгляд ее был странен.

– Очень приятно - Гурам слегка поклонился. А что вы тут делаете? Не поздно для женщины гулять у моря в такое время?

– А что терять мне? Мы все несчастны в жизни. Кто теряет власть, кто деньги, а кто везение свое. Хотите, расскажу я о себе?

Несчастна я. Муж вор, сидит щас он в тюряге. А ведь раньше был хороший парень. Работал, не пил и не курил.

Хм... Мне 40 лет, была беременна я в молодости. Родился мальчик. Румяный, красивый. Пухленький, в штанишках бегал. В 9 лет его сразил паралич. Говорят, он подцепил болезнь при вдохе. Болезнь носится по воздуху, и нельзя узнать заранее, где этот микроб появится. Микроб как раз пролетал мимо носа моего сынишки, тот вдохнул воздух, и тут все! Он рухнул на асфальт.

Если бы в ту минуту, когда пролетал микроб, он сделал бы не вдох, а выдох, ничего бы не случилось.

С тех пор все поменялось. Муж запил, стал воровать. И я стала другая. Сын в коляске, ему 15 лет. Ходить не может, смеяться тоже почти не может.

Гурам! Человек в собственной жизни играет лишь небольшой эпизод. Быть может, он для этого эпизода родился и живет.

Ее глаза засверкали неестественно. От неожиданности Гурам замер. Ася подошла поближе.

– Гурам! Люблю жестокость я. Ведь бог ко мне жесток, хотя не знаю почему. Гурам,

прошу вас просьбу мою выполнить. Обещаете?

Гурам чуть покраснел.

– ...Что в моих силах, я сделаю для вас...

Ася вытащила из сумки небольшую плетку, и протянула ее Гураму.

– Гурам, возьмите это, и ударьте меня, бейте, секите меня. Прошу вас!

Гурам опешил, сделал шаг назад.

– Вы что, женщина? Совсем что ли....
– в глазах Гурама было написано удивление, граничащее с шоком.

– Ну я прошу вас....
– она даже руки сложила, как бы в мольбе.

– Нет, нет!
– он явно сдрейфил.

Луна освещала их силуэты на дамбе. Они стояли друг против друга. Волны моря, аккомпанируя им, слабо бились об камни и барьер затерянной в море, безжизненной, унылой дамбы. На небе беззвучно летел самолет, мигая красным светом...

Гурам стал уходить, Ася его задержала за локоть.

– Я умоляю вас, Гурам! Сделайте это для меня.

– Но зачем? Что это вам даст?

– Я люблю боль, Гурам! Я привыкла к ней, не могу без нее. И, вы знаете, как вам сказать...

– Скажите!

– Гурам, у меня оргазм бывает, когда мне больно. Я испытываю оргазм, Гурам, причем по нескольку раз. Прошу вас... Гурам, я привыкла к боли...без боли мне не ловко в жизни....я полюбила боль...Гурам, она дает мне удовольствие...прошу вас меня высечь....
– она вдруг заговорила с жаром, с дрожащими губами.

– А сколько раз бить плеткой то (раскрыв глаза)?
– чуть приходя в себя.

– Я скажу - передавая ему маленькую черную плеть.

– Как хотите - развел кистями с удивленной безнадегой.

Если бы в этот момент на дамбе присутствовал режиссер или сценарист, то нашел бы в этой сцене нечто мистическое, неземное. Огромный шар луны светился над бухтой. Мириады звезд рассыпались на черном небе. То ли казнь, то ли кара, то ли расплата...

Ася скрутилась в клубок, присела на коленки, распустила волосы вперед, чтоб лица не было видно, будто собиралась молиться. А Гурам стоял над ней с плеткой в руках, и ждал указа.

– Ну что ты медлишь, бей!
– скомандовала она снизу.