Мне нужны единомышленники. Где они? Каждый человек по жизни выбирает путь, и достойных так немного. А я пойду путем Хайяма: пусть буду я один, чем с кем-то, как нибудь.

Пока тут тихо и спокойно. Я окружен счастливою семьей. У меня скромный уют, свой стол, свой уголок, где мирный ангел обитает. Хочу, чтоб все вместе бродили по приморскому бульвару до утра, как было это раньше, при Союзе.

Я подумал, так пусть же будет хорошо всем, пусть все улыбаются, смеются, работают, тихо - спокойно живут, нежели в обществе будет страх, и я вновь прыгну в неизвестность. Надоело мне, клянусь тебе - читатель. Стоит ли свеч этот геморрой?

Хочу спокойствия и мира. Не хочу быть летчиком - испытателем. Постоянно пролетать и испытывать нужду. Хотя...не знаю даже толком, что хочу от жизни я. И все - таки, однако...Идея не плоха! Не хотел я совершать "политическое самоубийство''. В историю гораздо легче влипнуть, чем войти.

Я АЗЕРБАЙДЖАНЕЦ!!!!

Нельзя быть счастливым, минуя национальный вопрос! С этим надо что-то делать! Надо разобраться с расой и кровью! Идея зовет нас!

Волновались в отваге мои мысли, и в воображении моем корабль плыл. Бригантина. Паруса надулись, армада двинулась вперед. Плыву. Куда ж мне плыть?

...

Долго бродил я по городу. Размышлял, громко вслух разговаривал сам с собой. Прохожие замечали это, и мне порой бывало стыдно. Я отворачивался, скрывал лицо, дабы остаться незамеченным для них.

Неожиданно, совершенно случайно я встретил на улице старого - старого товарища, с которым мы обкуривались, курили анашу, лет, по меньшей мере, 17 тому назад. Как сейчас помню, мы сидели в беседке, украдкой он забивал, "колбасил" коноплей папиросу, потом, передавая друг другу готовый патрон, жадно затягивались... Все это пронеслось перед глазами.

Он был такой же, не изменился. Кажется, и сейчас этим занимался. Но я то был другой! С тех пор прошло ужасно много лет.

Для меня анаша покрылась ржавчиной старины. Посмотрев на меня, он воскликнул:

– Неужто ты? Кого я вижу!!! Как ты изменился, Эльчин! Э! Какие у меня могут быть дела? Все так же, там же. Я слышал, ты работал в органах...А, уже уволился. ...Ясно...Слышь, а у тя немного денег не будет? Под зарез нужно! Дочка у меня болеет, лекарство нужно купить. А? Да сколько сможешь. Вот спасибо, я верну. Да нет, верну, ты что. Крассава! Ты мне свои координаты не оставишь? Что? А, ну как хочешь.

Мы распрощавшись, разошлись.

Через неделю - другую я пошел на эстакаду. Она находиться на 20 участке (пос. Баилово).

Там я стал свидетелем одной сцены, которая потрясла меня. В тот день был страшный ветер. На море норд, штормило дико. Холод жуткий, неприятный. Хорошо, что я пропустил перед этим граммов 150 водки. Тело грелось изнутри. Без этого я вообще продрог бы.

Я вышел на середину размокшей от волн эстакады. Кругом ни души. Атмосфера была демоническая. Ветер, гроза, волны поднимались на 30 метров высотой, и несколько секунд не падали. Море гневно бурлило, вздувалось и ревело. Погода свирепствовала. Как будто небеса рвались в бой.

Ветер сотрясал железные канаты эстакады, ее прутья и арматуру. Звук и грохот стоял невыносимый. Я укутался потеплее в пальто.

И вдруг я заметил одного старика. Он стоял в метрах 10 от меня. Ему было лет 70, не меньше. Он был очень высокий, даже длинный. Рост выше двух метров. Лицо было русское. И оно было ужасным. Клыки виднелись изо рта. Русые волосы, светлый, плечистый.

Это чисто визуально. Не азербайджанец - это точно. Меня он, кажется, тоже заметил (не мог не заметить с таким ростом), но не придал значения.

Он стоял в длинном плаще с капюшоном на голове. Укрываясь от ветра, я наблюдал за ним. Он был как божья гроза, поднял руки кверху, как дирижер оркестра, и стал кричать в небо:

– Давай, буря, давай милая!!! Греми гром посильнее! Где мой приговор?! Давай, давай! Сильнее!

После его слов (как по заказу) грянул сильный гром. Я даже испугался. Вздрогнул, как под топором. Ни дьявол ли это? А он продолжал, как актер на сцене.

– Греми сука! Буянь гроза! Буря - давай шуми! Я хочу тебя услышать! Шторми! Переверни все корабли к ебаной матери!

И опять после его слов грянул гром, сверкнула молния. Небо осветилось ярким пламенем. Волны поднялись еще выше. Пена разъяренной воды омывала эстакаду.

– Еще! Сильнее! Бушуй!!!

Мне стало страшно. Я оглянулся по сторонам. Сцена удручающая. Кроме нас двоих, на эстакаде никого. Гром, ветер, шторм, брызги волн, дождь, холод, короче говоря, мерзость. Злые волны кидались на эстакаду.

Даже чайки не летали. Я вспомнил картину "девятый вал''. Ноги стали подкачиваться, я стал направляться в сторону города. Последний раз он крикнул: