Мы с ней встречались на одной квартире, и за каждый визит хозяйке дома я должен был платить 20 тысяч манат (4 доллара США).

Однажды, в очередной раз, когда мы с нею были там, в квартире, я закончил свое дело, взглянул на часики свои, собрался уходить. Но я же знал: платить хозяйке надо, но денег не было, и я изрек:

– Ирада, не будет ли у тебя хотя бы "ширика" (10 тысяч манат)?

Она в этот момент надевала свои танго - трусики. Босыми ногами подошла ко мне вплотную, схватила меня за галстук, прижала к стене, коленом ударила мне в пах, и крикнула:

– Сволочь! Мало того, что ты меня ебешь, так ты еще у меня деньги хочешь взять? А!

– Все, все. Хорош. Пожалуйста, отпусти меня...

Я не знал, как ее успокоить. Она разразилась еще сильнее.

– Не отпущу!

Зажала меня в угол, потом дернула так сильно, что я плечом задел торшер, который рухнул на ковер.

– Остынь, не кипятись. Забудь про деньги. Хорошо.

– И больше о деньгах со мной не говори! До статочно того, что ты меня имеешь! Тебе понятно?

– Я выполняю то, чего не может сделать твой рогоносец - муж.

Я ошибся, не должен был это говорить ей. Поступил как последняя скотина.

У нее глаза расширились, лицо исказилось, глаза метали искры, и она со всего размаха отвесила мне такую оплеуху, что перед глазами запрыгали разноцветные огоньки. Удар попал мне в нос. Рука ее была тяжелой. В глазах потемнело, искры вылетали из ушей. Все - таки она здоровая стерва.

Кровь хлынула (будто кран открыли) из носа на мою сорочку, галстук, брюки. Присел я на кровать, зажав руками нос. Вытащил платок, сидел перед трюмо, откинув голову назад, стал зажимать я ноздри. А кровь не прекращала капать. Кап - кап- кап, как будто стакан гранатового сока брызнули на мою одежду.

А Ирада оделась, подтянула обтягивающие джинсы вверх, подошла ко мне, подсела ближе, ласково сказав:

– Тебе больно? Извини, я не хотела, просто вырвалось.

Я приподняв нос кверху, и зажимая его платком, ответил ей:

– Царь зверей конечно лев, но царица ты - Ирада.

Она дала мне денег. Причем гораздо больше, чем ожидал я.

Смысл жизни для меня заключался в легких деньгах (не всегда они были легкие) и в удостоверении КГБ.

В КГБ я стал мерзавцем. Меня дурманила власть. Нередко я проводил в жизнь гадостные операции, занимался черными делами, унижал, унижался, дабы заработать деньжат.

Как забыть случай, когда я нахрапом наехал на ветерана - участника Карабахской Войны, молодого парня, который потерял на фронте ногу, ходил с протезом, на костылях. Он и его семья - мать, дядя, старший брат - никак не могли решить квартирный вопрос с одной старой русской бабкой, лет ей было больше 70. У нее денег не было, это ясно, а у родственников этого ветерана войны деньги по - видимому были.

Во всяком случае, так я думал и надеялся. И все же получилось то, что я задумал. Мать инвалида заплатила мне, а я довольный, что решил проблему и русской старухи (которая была шовинистка и за глаза ругала нашу нацию последними словами), и нашего ветерана, ушел прочь. И волки сыты и овцы целы, и пастуху вечная память.

Да - я был гад! И ты знаешь, читатель, я зарабатывал. Немало зарабатывал. У меня были тогда деньги. Большие деньги. Возможно потому, что я был гад.

А что могло быть лучше? Шашлыки и пьянки, путаны и гулянки, девушки и сауны, и пр. В кармане удостоверение КГБ, уверенный взгляд, шальные деньги. Что еще нужно то?

Я был счастлив. Говорю это серьезно. В те дни сам себе задавал вопрос: счастлив ли я? Да!
– отвечал тут же. Мне было все по фигу!

Однажды я на такси подъехал к кассам Дворца Республика. Когда таксист тормознул, а я, выйдя из машины, хотел расплатиться с шофером, то заметил, как к нам подходит муж Ирады. Той самой "львицы". Он был один, чуть выпивший.

Я его знал по фотографиям. Высокий, усатый, представительный. Заметив свободное такси, он хотел сесть в него. Я расплатился и за него. Бросив водителю тройную цену, я так и сказал ее супругу: "за вас я заплатил, все уплачено. Можете ехать''.

Он недоверчиво посмотрел на меня, мы же были не знакомы, но все же сел в такси, и автомобиль рванул с места. Я помахал ему вслед рукой и ушел, сам не понимая, как ушел; в дураках, или с торжеством.

В тот период умер мой близкий друг. Он выпил эссенцию и скончался. Спутал ее с водкой. Так говорили на поминках. Говорили.

Меня в тот момент не было рядом. Я присутствовал на похоронах, ходил к ним домой почтить его память. Но я хочу сказать, что его смерть меня обрадовала. Я злорадствовал, был от счастья на седьмом небе. Почему? Во первых, я был рад тому, что он умер первым. Не я - а он. Пусть обоснуется ТАМ, займет положение, и встретит меня через много - много лет, надеюсь, что не раньше (так я думал тогда), с цветами и музыкой.

А во вторых, у него была сестра. Хорошая девушка. Сексапильная. Я давно на нее положил глаз. Но мешал ее брат - мой друг. И вот он - зеленый свет! Дерзай Эльчин, действуй!
– кричал я себе. И я попер на нее, закадрил ее. Плоть сильнее разума. Я не причинил ей зла, и все же волю чувствам дал. Вот наш последний диалог: