Она не могла отвести от него глаз. Адам оказался намного массивнее, чем она себе представляла, и еще более мускулистым. Он был поджарым, но на руках и груди бугрились мощные мышцы, что говорило о его недюжинной силе. Женевьев чувствовала его напряженность и настороженность и не сомневалась, что если бы он вдруг решил напасть на нее, то ей не поздоровится. От этой мысли ее бросило в дрожь. Раньше она даже не предполагала, что Адам Клейборн может быть опасен, и в своем воображении никогда не представляла его таким хмурым, каким увидела сейчас.

В старой ночной рубашке, с которой она никак не хотела расстаться, Женевьев вдруг почувствовала себя бедной родственницей, жалкой нищенкой и снова натянула простыню до самого подбородка.

Какая же она глупая! У нее нет причин его бояться. Ни о чем таком она не должна я думать. Она вообще не из пугливых. Да и с чего бы ей бояться его? Смешно! Она знает Адама лучше всех в мире, даже лучше, чем его братья, ведь она читала все до единого письма, которые он написал маме Роуз за многие годы.

— Вам не о чем беспокоиться, — прошептала Женевьев. — Я не собираюсь звать на помощь. Я вас совсем не боюсь.

Он крепко сжал челюсти.

— Лучше скажите наконец, что вы делаете в моей постели?

— Все комнаты для гостей заняты, и ваша мама поселила меня здесь. Я, конечно, удивила ее, приехав без предупреждения. Она давно приглашала меня в Роуз-Хилл, но по не зависящим от меня обстоятельствам я не могла воспользоваться ее приглашением до сих пор.

Внезапно его озарило. Он вспомнил, кто такая Женевьев! Несмотря на свою массивность, Адам когда надо мог быть очень быстрым. Он мигом вскочил на ноги и оказался на середине комнаты, прежде чем Женевьев успела перевести дыхание.

Она схватила валявшийся под ногами халат, натянула на себя и хотела было встать, но вдруг передумала: ей не хотелось, чтобы у Адама сложилось впечатление, будто она его преследует.

— Погодите, — окликнула она его. — Ваша мама сказала вам, что я в Роуз-Хилле?

— Нет, — буркнул Адам.

Он понимал, что говорит с ней недружелюбно. Но ничего не мог с собой поделать. Ему бы следовало с самого начала догадаться, кто она. Ее южный акцент был почти незаметным, но ведь он обратил внимание на мягкость и музыкальность голоса… Да, это, несомненно, Женевьев Перри, та самая девушка, о которой ему говорила мама Роуз!

Адам уже дошел до двери, когда Женевьев вдогонку спросила его:

— Значит, она вам ничего не объяснила?

Адам нехотя обернулся.

— А что, собственно, она должна была объяснить? — недовольно спросил он.

Женевьев поплотнее закуталась в халат и вошла в полосу лунного света. Увидев ее лицо, Адам отчетливо понял, в какую опасную ситуацию попал. Без сомнения, Женевьев Перри самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Коротко подстриженные темные волосы обрамляют ангельское личико; высокие скулы, тонкий нос, а рот — рот может довести до умопомрачения любого мужчину. Кожа безуппречна, а невинная улыбка, блуждающая на лице, способна лишить разума кого угодно.

Его прошиб холодный пот. Женевьев удивительно хороша, никуда не денешься.

— Что именно, считаете вы, должна была объяснить мне мама? — с расстановкой повторил он.

Она улыбнулась такой улыбкой, от которой у мужчины останавливается сердце. Каждая клеточка его тела кричала, вопила, требовала: немедленно выйди за дверь, пока ты не стал безнадежным пленником очарования Женевьев! Потом будет поздно!

— Я ваша невеста.

Адам был очень близок к панике. Он дернул на себя дверь, едва не сорвав ее с петель, но сбежать ему не удалось — выход загораживали Трэвис и Коул, которые примчались в спальню, чтобы выяснить, что там происходит. Оба с обнаженной грудью, босые, заспанные и очень рассерженные. Трэвис держал на изготовку ружье, хотя не знал точно, в кого придется стрелять.

— Что здесь… — начал было Коул, но, ощутив сильный удар кулака Адама, умолк.

— Убери свое чертово ружье, Трэвис! — рявкнул Адам.

— Мы услышали шум, — сказал Коул.

— Это я упал на пол, — объяснил Адам.

Братья смотрели недоверчиво.

Трэвис улыбнулся первый.

— Ты упал на пол? Да что же такое ты делал?

— Не важно, — пробормотал Адам.

Растолкав братьев, Трэвис подошел к Женевьев.

— Ты в порядке? — с тревогой спросил он.

— Разумеется, она в порядке, — раздраженно буркнул Адам.

— Как ты оказался дома раньше времени? — спросил Коул.

— Слезь с моей ноги! — огрызнулся Адам.

Коул отступил на шаг и спросил:

— Что ты делаешь в комнате Женевьев?

— Во-первых, это моя спальня, а во-вторых, мне никто не удосужился сообщить, что в моей постели будет спать Женевьев Перри.

Коул улыбнулся:

— Разве это не приятный сюрприз:

— Джентльмены, не будете ли вы любезны уйти отсюда? — спросила Женевьев и тут же пожалела о своих словах, потому что всеобщее внимание немедленно сосредоточилось на ней.