— Да.

Он вспомнил все… Холодные, проницательные голубые глаза… блестящий золотой компас…

— У него был компас моего брата.

— Да, совершенно верно, — согласилась Милли. — Эмили попросила отдать его ей, но мистер Райан отказался. Разрешил подержать, показал, как открывается замочек на золотом футляре. Она вынула компас и рассмотрела его. Потом он забрал его обратно и сказал, что должен вернуть компас одной леди, которой он и принадлежит. Эмили все поняла. Так что не смотри на меня волком, Трэвис. Этот парень спас вам с Эмили жизнь. Ночью она бы не смогла уберечься от братьев — незаметно подобравшись, они непременно схватили бы ее. А что было бы дальше — сам знаешь. Райан очень и очень вовремя подоспел.

Мысль о том, что девушка была в такой опасности, испугала Трэвиса. И взбесила. Если бы Эмили сказала ему, что собирается делать, он, естественно, не повез бы ее в Голден-Крест и они не попали бы в такую ужасную ситуацию.

— Эту женщину Господь явно лишил разума.

— Думаю, тебе стоит помочь ей вернуть его. Он пропустил замечание Милли мимо ушей.

— Черт побери, но я не имею права застрелить Райана, — разочарованно протянул Трэвис.

— Это уж точно, убить ты его не можешь. А тебе станет легче, если я скажу, что стреляла в него Эмили? Она приняла Райана за одного из братьев. Парень признался мне, как сильно он удивился.

— Хм, ничего удивительного. Она стреляет в каждого мужчину, который появляется передней, — преувеличил он.

Милли громко вздохнула:

— Ну ты и упрямый мужик, Трэвис Клейборн! Ты собираешься ехать в Притчард или нет?

Больше его не надо было уговаривать.

— Я же совершенно голый, Милли. Закрой-ка дверь.

Она взвизгнула и стремглав вылетела из комнаты.

Трэвис умылся, оделся. Во время бритья порезался, потому что думал совершенно о другом. Все его мысли вертелись вокруг Эмили Финнеган и того, как он устроит этой неблагодарной девице хорошенькое прощание.

В Притчарде только об этом и говорили. Народ стекался к гостинице, к середине дня она уже была набита битком. Те, кто не мог протолкнуться внутрь, выстраивались на тротуаре.

Субботние улицы замерли. Магазины закрылись раньше обычного, все дела были отложены: никто не хотел пропустить такое событие.

Деньги переходили из рук в руки. Одни ставили на то, что Джек даже не покажется. Другие были уверены, что покажется. Олсен, хозяин гостиницы, не имел привычки играть в азартные игры и заключать пари, но, будучи человеком сметливым, обеспечил небольшую прибыль себе и своим служащим другим способом: назначил плату за вход в ресторан. Кроме того, Олсен заготовил разрисованные карточки на столы, и все желающие обедать близ столика Джека Хэнрахэна и Эмили Финнеган должны были доплатить за такую привилегию. На случай если мисс Финнеган не выполнит обещания — а какая женщина в здравом уме выполнит его? — хозяин подстраховался: поставил на стойку специальную картонку с предупреждением, что деньги возвращаться не будут.

Олсен не чувствовал никакой вины перед друзьями за вымогательство по одной простой, но важной причине: в тот день свершилось историческое событие — Джек Хэнрахэн помылся в бане.

По этому поводу тоже заключали пари. Проигравшие расстроенно заворчали, когда ровно в пять часов разнесся слух: Джек Хэнрахэн вошел в баню. Счастливчики видели это собственными глазами.

Часы в холле гостиницы пробили ровно шесть вечера, когда Одноглазый Джек Хэнрахэн важно переступил через порог.

Увидев обитателя гор, чистого до хруста и невероятно нарядного, толпа онемела. Такое зрелище стоило каждого выложенного пенни! Джек выглядел сногсшибательно: в белой крахмальной рубашке с бледно-голубым галстуком без малейшего пятнышка, в черных брюках со стрелками, о которые, казалось, можно было порезаться, причем стрелки находились именно там, где положено. Новые туфли блестели как зеркало, прическа — волосок к волоску, через руку перекинут черный пиджак. Словом, настоящий джентльмен, одетый с иголочки, который в жаркий летний день вышел на прогулку. И это Джек Хэнрахэн?!

Когда Джек натянул на широкие плечи пиджак и словно невзначай поправил нашлепку на глазу, толпа не удержалась, и воздух огласил дружный восхищенный вопль. Но один-единственный взгляд другого глаза моментально вернул миру тишину.

Этот человек, несмотря на свой угрюмый вид и вспыльчивый характер, обладал над людьми странной властью. Олсен переминался с ноги на ногу за стойкой, держась за плакатик, извещавший о том, что деньги не возвращаются, а Джек тем временем с необыкновенной легкостью прокладывал путь через толпу. Собравшиеся, затаив дыхание, не шевелились, но Хэнрахэн каким-то непостижимым образом раздвигал спрессованные тела и продвигался вперед. Никто не посмел прикоснуться к нему, иначе Джек непременно взбесился бы, и одному Богу известно, чем бы это закончилось.

Олсена трясло, он думал лишь об одном: как бы не попасться Джеку под руку, когда тот узнает, что мисс Финнеган передумала. Если она действительно передумала. Поэтому он решил подняться по лестнице вместе со служащим и сообщить даме, что ее «кавалер» появился. Самому после этого остаться наверху и спрятаться в надежном месте, а с дурной новостью послать вниз беднягу служащего.

Олсен заикаясь сказал Джеку, что будет рад пойти и привести мисс Финиеган, и, подав знак недавно нанятому им юноше, поспешил к лестнице, но в этот момент наверху появилась мисс Эмили Финнеган.

По идее деньги должны были снова совершить переход из рук в руки, но мужчины, забыв про доллары, застыли, глядя на красавицу. Ни звука не вырвалось из уст собравшихся, лишь прошелестел общий вздох облегчения, и снова все замерли, с восторгом взирая на прелестную леди.

Одевшись, словно на бал, Эмили Финнеган была в длинном золотистом платье с пышными рукавами и скромным декольте — как раз таким, какое может привлечь внимание мужчин и одновременно не раздражать женщин. Платье прекрасно обрисовывало ее стройную фигуру, мягкими складками ниспадая на золотистые, в той туфельки. Когда девушка начала спускаться вниз, ткань в свете свечей засверкала.