— Когда мы доберемся до Солт-Лейк-Сити, то мы пойдем к начальнику полиции.

— Вряд ли мы его застанем. Ты помнишь, мистер Стипл говорил насчет ограбления банка в Миддлтоне? Все служители правосудия сейчас там.

План возник в голове Адама внезапно, и настолько удачный, что он даже довольно улыбнулся. Да, идея прекрасная, и, если это сработает, стоит рискнуть. Эзекиел получил бы по заслугам, и Адаму не потребовалось бы его убивать. Но было много «если»: если он сможет найти безопасное место для Женевьев, если заманит Эзекиела за собой в Миддлтон, если шериф окажется там!.. Вот тогда Адам привел бы этого ублюдка Эзекиела прямо ему в руки.

— Я думаю, мы должны разделиться, — сказала Женевьев.

Сама того не ведая, она высказала вслух его мысли.

— Ты так думаешь? — спросил он.

— Да, — сказала Женевьев. — Один из нас должен повести Эзекиела на север, а другой — взять деньги и ехать в Канзас.

— Пока я не разберусь с Эзекиелом и его дружками, деньги надо положить в банк, — возразил Адам.

— Ты с ума сошел! Да ты знаешь, сколько банков грабят в этих местах? Деньги непременно украдут. Мой план лучше.

— Нет, мой. Мы найдем безопасное место для тебя, а я вплотную займусь Эзекиелом.

— Это даже не подлежит обсуждению — это мое дело.

— Это наше общее дело. Ты со мной не поедешь. Я стану за тебя волноваться и не смогу сосредоточиться на деле.

— Очень приятно, что ты за меня волнуешься, Адам, но я не желаю оставаться в стороне. Неужели я буду где-нибудь спокойно отсиживаться, пока ты подвергаешь себя серьезному риску? Даже слышать об этом не хочу. Он улыбнулся.

— Говоря о безопасном месте, я вовсе не имел в виду запереть тебя в какой-то комнате. Я собирался устроить тебя там, где Эзекиел ни за что не стал бы искать ни тебя, ни деньги.

— Такого места нет.

Чтобы Женевьев перестала с ним спорить, он снова поцеловал ее.

— Доверься мне. Я действительно знаю великолепное местечко, которое как нельзя лучше отвечает моему плану.

Адам отвел ее в… тюрьму. Хоть Женевьев и согласилась, что это и в самом деле наиболее безопасное место, в глубине души она все же сомневалась в правильности выбора. Адам собирался продержать ее там до тех пор, пока он не разберется с Эзекиелом и его людьми. Окажись она с ним наедине хотя бы на несколько минут, Женевьев сказала бы ему, как ей все это не нравится, но в тюрьме было полно представителей закона, и ей не хотелось выговаривать Адаму при незнакомых. Она лишь негодующе взглянула на него, когда он предложил ей «устроиться поудобнее» в пустой камере.

Женевьев села на стул возле стола шерифа Нортона, положив сумку на колени. Адам встал у нее за спиной. Убрав с другого стула кипу бумаг, шериф сел и откинулся к стене. Он был немолод, с большим животом и меланхолическим выражением лица, которое чем-то напомнило Женевьев морду гончего пса: челюсть выдавалась вперед, и когда Нортон улыбался — а улыбался он почти все время, — складки лишней кожи собирались около ушей. Он был крайне любезен с ней и очень понравился девушке.

Его глуховатый голос звучал почти по-отечески, когда он спросил, чем может помочь им, и внимательно слушал, не прерывая, пока Адам объяснял причину, по которой они пришли к нему.

Двое полицейских прислонились к стене и тоже слушали. Они были похожи, как братья, — одного роста, почти шесть футов, с одинаково утомленными лицами. Того, что покрепче, звали Дэвидсон, второго — Морган.

Казалось, при них Женевьев должна была чувствовать себя вполне защищенной, но, как ни странно, она сильно нервничала. Ее почему-то пугало их присутствие. Она почти физически ощущала исходящую от них угрозу. Наверняка преступники, против которых они ведут дело, испытывают неимоверный ужас, подумала девушка, и тотчас в ее голове замелькали такие кошмарные видения, что она с трудом поборола желание вскочить и убежать.

Господи, хоть бы они перестали на нее смотреть! Опасаясь нападения, Женевьев то и дело бросала на них настороженный взгляд, желая удостовериться, что оба остаются на местах.

Адам, должно быть, почувствовал ее состояние, потому что положил руку на ее плечо и легонько сжал.

После того как Адам в мельчайших подробностях изложил все обстоятельства шерифу, а Женевьев шепотом добавила то, что он пропустил, Дэвидсон предложил девушке ознакомиться с плакатами преступников и определить, нет ли среди них Эзекиела.

Шериф указал на высоченную груду бумаг в углу. — Держу пари, они там есть, но вам понадобится остаток дня, чтобы просмотреть все материалы, — сказал Нортон.

— Адам, а вы уверены, что Джонс и его люди непременно погонятся за вами? — спросил Морган, не спуская при этом глаз с Женевьев.

— Да, я специально оставил следы, ведущие в Миддлтон.

Дэвидсон шагнул к девушке. Женевьев подпрыгнула от испуга и тут же разозлилась.

— Почему вы на меня так уставились? — требовательно спросила она.