— Зачем вы это сделали? — удивилась она.

— Чтобы вы перестали на меня хмуро смотреть, — улыбнулся он.

Джудит еще ничего не успела ответить на это признание, а Йан уже взял ее за руку.

— Пойдемте, Джудит. Будем идти, пока ваш гнев полностью не пройдет.

Ей пришлось побежать, чтобы поспеть за ним.

— Это же не бег наперегонки, Йан. Мы ведь можем идти более медленным шагом, — запыхавшись, прокричала она.

Йан замедлил шаг. Несколько минут они шли молча. Каждый был погружен в свои мысли.

— Джудит, вы всегда так добры? Вопрос его показался ей странным.

— И да, и нет, — ответила она. — Я добра на протяжении тех шести месяцев в году, которые вынуждена проводить с матерью и дядей Текелом.

Йан обратил внимание на слово «вынуждена», но решил не вдаваться сейчас в расспросы. Джудит говорила раскованно и непринужденно, и ему хотелось узнать как можно больше о ее семье, прежде чем она вновь замкнется в себе.

— А оставшиеся шесть месяцев? — спросил он как можно более небрежным тоном.

— А в оставшиеся шесть месяцев я отнюдь не воплощение добродетели, — ответила она. — Дядя Герберт и тетя Милисента дают мне слишком большую свободу действий. Ни в чем меня не ограничивают…

— Например, в чем конкретно они вас не ограничивают? — спросил Йан. — Я не понимаю. Джудит кивнула.

— Я хотела узнать все, что только можно, о рождении детей. Тетя Милисента дала мне на это свое согласие и, кроме того, всячески помогала в моем поиске знаний.

Рассказу о тете и дяде Джудит уделила еще несколько минут. В каждой ее фразе сквозила любовь, которую она испытывала к этой достойной паре. Йан старался задавать как можно меньше вопросов, исподволь подводя беседу к личности ее матери.

— Дядя Текел, о котором вы упомянули вначале, это брат вашего отца или вашей матери?

— Он старший брат моей матери.

Йан ждал, что она расскажет ему еще что-нибудь, но Джудит больше не прибавила ни слова. Они повернули и пошли обратно, туда, где были привязаны их кони. Только когда они миновали кладбище, Джудит заговорила вновь:

— Вы считаете, что я не такая, как другие женщины?

—Да.

Плечи Джудит опустились. Девушка сделалась ужасно грустной. Йану же захотелось рассмеяться.

— Это же неплохо, Джудит! Просто вы — другая. Вы понимаете больше, чем большинство женщин, не все принимаете на веру…

— Когда-нибудь это накличет на меня беду, да?

— Я вас буду защищать.

Это было весьма любезное, но в то же время и слишком самонадеянное обещание. Джудит не приняла его всерьез. Она рассмеялась и покачала головой.

Они подошли к лошадям, и Йан помог ей забраться в седло. Он поправил ее рассыпавшиеся волосы и осторожно прикоснулся к покрытой синяками шее.

— Вам больно?

— Немножко, — призналась девушка.

Его внимание вновь привлекла цепочка. Он вытянул кольцо из-под платья и внимательно вгляделся в его узор.

Джудит немедленно выхватила кольцо у него из рук и крепко сжала в кулачке.

Именно сжатый кулак наконец-то пробудил в памяти Йана соответствующие воспоминания.

Он отпрянул от нее как от огня.

— Йан? Что-нибудь случилось? Вы так побледнели… Тот не ответил ей ничего.

Джудит потребовалось немало времени, чтобы пересказать Фрэнсис Кэтрин все подробности разбирательства. Тем более что подруга постоянно перебивала ее своими вопросами.

— Мне кажется, что нам следует вместе пойти и навестить Изабеллу, — сказала ей Джудит.

— Мне бы хотелось ей помочь, — кивнула Фрэнсис Кэтрин.

— А мне бы хотелось, чтобы вы с Изабеллой подружились. Тебе надо научиться доверять этим людям. Некоторые из них наверняка такие же приятные, как и Изабелла. Уверена, она тебе понравится. Это очень добрая девушка. И еще она немного напоминает мне тебя, Фрэнсис Кэтрин.

— Постараюсь полюбить ее, — пообещала Фрэнсис Кэтрин. — Господи, мне будет так одиноко, когда ты уедешь! Я вижусь с Патриком только по вечерам, а к тому времени мне уже так хочется спать, что я еле понимаю, о чем он говорит.

— Я тоже буду по тебе скучать, — вздохнула Джудит. — Вот если бы ты жила чуть-чуть поближе ко мне… Может быть, тогда ты смогла бы навещать меня время от времени. Тетя Милисента и дядя Герберт были бы так рады снова тебя видеть!

— Патрик никогда не позволит мне поехать в Англию, — покачала головой Фрэнсис Кэтрин. — Он считает, что это слишком опасно. Заплети мне, пожалуйста, косы, пока мы ждем.