Его глаза встретились с глазами Джарла, сидящего у противоположного края стола.

– И вы меня не любите, - продолжил Брот.
– Но вы ничего не сможете сделать со мной. Вам еще будут нужны пограничники. Последующие десять лет - или около того, - даже если вы начнете притворяться, что они вам и не нужны, - а задолго до этого я уйду.

Он указал в направлении, куда взлетел крейсер.

– Туда, - сказал он.
– Там находятся настоящее будущее, среди людей, только что улетевших. Они ушли и оставили ваше племя сидеть позади себя и болтать об этом. И именно там, среди них, я и умру, по-прежнему находясь на гребне волны, и мой внук будет сидеть на моем единственном уцелевшем колене. А вы останетесь в пятистах световых годах позади нас...

– О чем ты говоришь, Брот?
– поморщившись, спросил Эйдж.
– Все знают, что у тебя никогда не было детей. Даже Марк был взят тобой на воспитание, но и он теперь мертв. Ты можешь отправиться туда в любое время, когда тебе заблагорассудится, и никто не будет проливать слез. Но только не говори мне о внуках. Тебе никогда не будет дано назвать хоть кого-то своим внуком.

Эйдж повернулся к Джарлу и открыл рот, чтобы продолжить спор, прерванный стартом крейсера.

– Черта с два, они у меня будут!
– тихо пробурчал Брот, по-прежнему сурово улыбаясь небесам, к которым стартовал крейсер, уносивший на своем борту Марка и Уллу к свободе.