– Добрый день, - вежливо поздоровался Номура и поздравил меня с успешным завершением дела. Мне показалось, что Номура был бы рад и Верха поздравить с чем-нибудь, но не знал с чем. Я ответил, что, мол, день и впрямь добрый, и еше сказал "спасибо" за поздравление. Берх сказал "привет" и отвернулся. Номура ушел, так и не сказав, зачем приходил.

– А где тот астронавт потерялся?
– спросил я Верха. Мне было интересно найти связь между пропажей астронавта и Отделом.

– На Плероме, - обреченно вздохнул Берх.

– Ну ничего себе...
– присвистнул я. Связь с Отделом все еще не просматривалась.
– Она же вот-вот взорвется!

– Может, Шеф хочет таким образом от меня избавиться?
– грустно пошутил Берх, найдя, таким образом, искомую связь.

– Шансы невелики, если серьезно.

– Шефу лучше знать. Это Берх верно подметил.

– Ладно, успеха тебе... И держи меня в курсе, - добавил я.

Долго засиживаться в Отделе мне не хотелось - не привык я думать о работе на рабочем месте. Дома почему-то гораздо легче сосредоточиться. Я переписал все документы по делу Института антропоморфологии в свой комлог (делать такие вещи строжайше запрещено) и вернулся к себе в термитник.

"Термитниками" мы называем то же, что на Земле называют "муравейниками", а на Оркусе, который еще дальше от Земли, - "формикариями" - язык сломаешь. Я давно уже заметил, что чем дальше от Земли, тем более "неживыми" становятся названия. Татьяна говорит, что происходит своеобразная пространственно-временная инверсия относительно орбиты Луны. В том смысле, что слова и понятия из глубины Земного Времени растекаются в ширь и даль Внеземного Пространства. Я с ней не спорю. Потому что как ни называй - "муравейник", "термитник" или, извините за выражение, "формикарий", выглядит ЭТО везде одинаково: поистине циклопический, объемом в одну восьмую кубического километра, жилой дом. Будь он единственной постройкой во всей округе, его можно было бы смело назвать городом. Окна в моей квартире выходят на озеро. Оно бесформенное точно клякса, зато пресное и с двумя маленькими островками посередине. Береговая линия до того извилиста, что ее хватило бы на десять озер такого же размера, но более правильной формы. С другой стороны, длинная береговая линия позволяет строить на берегу озера достаточно домов для тех, кто может себе позволить летом влажную озерную прохладу, а зимой - катание на буере по хрупкому ледяному зеркалу.

Все термитники в столице Фаона (Фаон-Полис, если угодно) выстроены вокруг озера - в полукилометре от берега, но лишь жалкие проценты от общего числа квартир выходят окнами на озеро, а не, скажем, на горы или вообще в никуда - я говорю про те квартиры, у которых вместо окон - световоды. Поэтому двойной блок с окнами на озеро - такой, как у меня, - стоит столько же, сколько тройной, но без окон. Лет тридцать назад термитники были экзотикой, а теперь в них выросло целое поколение. Матери рассказывают детям сказки про мрачных домовых, что живут в напичканных коммуникациями подвалах. Легких на подъем эльфов они обычно селят под крышей, то есть прямо надо мной, а кровожадных вампиров - в лифтовые шахты. И если трезво взглянуть на вещи, то где им еще жить?

Здание Редакции куда меньше термитника. Построено оно не на берегу озера, а немного поодаль - там, где заканчиваются красные прибрежные дюны и начинается полупустыня - мелкий кустарник, песок и камни. Только вокруг здания есть растительность выше меня ростом, но вырастили ее искусственно. Деревья рассадили как попало, чтобы парк походил на настоящий лес и чтобы мы поскорее забыли (а наши дети никогда и не узнали) о его искусственном происхождении.

Мой термитник и здание Редакции расположены по разные стороны озера. По прямой между ними всего двадцать километров. Но по прямой летать над городом нельзя - только кругами. На высоте до километра - по часовой стрелке, выше километра - против. Озеро находится в центре воображаемых маршрутных окружностей, и воздушное пространство над ним предназначено для перехода с одного высотного уровня на другой: сектор для подъема и сектор для спуска. Неявно подразумевается, что флаеры могут сталкиваться только при совершении подобных маневров, а раз так, то пусть лучше падают в воду, чем на дома.

Описав над городом тридцатикилометровую дугу, я приземлил флаер на крыше термитника и, игнорируя лифт, сбежал по крутой узкой лестнице к себе на этаж.

На столе лежала записка от Татьяны - аккуратная такая, черным карандашом на розовой бумажной салфетке, хорошо хоть не иероглифами, а нормальными человеческими буквами: "Стас заболел. Вместо него взяли на... (неразборчиво, черт знает - то ли планета какая-то, то ли здесь где-нибудь), связь через ифер-код... " Надо мною издевается: ифер-код - это наша рабочая терминология, но нарочно искаженная. Ничего, думаю, отыщется и не таких отыскивали. Татьяна у меня - археолог, а у археологов всякие издевательские анахронизмы вроде записочек на салфетках - излюбленный прием. Напрашивался вопрос: почему салфетка розовая, а не, к примеру, желтая? Я заглянул в шкаф и быстро нашел ответ - салфеток другого цвета попросту не было.

Я прекрасно понимаю, почему Татьяна никогда не звонит мне в Отдел позвонить можно только через коммутирующий цензор, а тот вечно подслушивает. Но на комлог-то сообщение она могла послать. По крайней мере я бы смог разобрать название того места, куда она упорхнула. Или ее упорхнули... хм... умыкнули. Ну пусть теперь сама звонит, пишет... не знаю я, что за "ифер-код" она имеет в виду - ключевой номер-то она не указала.

Вот что пришло мне в голову, пока я добирался до термитника. Чем, по словам Шефа, занимались люди из ОИБ всю последнюю неделю? Они старались отыскать и систематизировать пострадавшие от нейровируса локусы. Ладно, возражений нет. Но как они это делали? Искали локусы, аналогичные тем, что потерялись с накопителей. Плюс к тому пытались восстановить утраченные данные. Рано или поздно можно все восстановить. В наше время окончательно потерять что-либо очень трудно. Но зачастую бывает еще труднее найти что-то нужное, даже если ты уверен, что оно существует.

Ситуацию с поиском пропавших локусов можно объяснить на простом примере. Представим себе, что нужно решить задачу с числом неизвестных больше двух, ну, скажем, с тремя. Как бы точно я ни определил первое неизвестное, если мне нечего сказать про второе, то и третье, самое главное неизвестное, никак не найти. А ОИБ как раз и занимался только одним первым неизвестным.

Или нет, вот пример получше. Чтобы засечь источник сигнала, надо запеленговать его с двух точек. ОИБ смотрит из одной точки. Следовательно, мне надо поймать сигнал, глядя из другой точки.