Герберт не смотрел на нее.

— Вас это очень заботит, Франческа?

Она пожала плечами:

— Конечно, я не схожу от этого с ума, но все-таки хочется знать правду. Особенно теперь, когда я сама выхожу замуж. Я много думала в последнее время о том, что мужчины и женщины обещают друг другу и как выполняют свои обещания.

— Это в связи с Куртом Бергстромом?

— Пожалуйста, не будем говорить о Курте. — Франческа знала отношение Герберта Остроу к ее будущему мужу.

Писатель произнес:

— Ваш отец был всего лишь мужчина, Франческа. Рано или поздно вам придется перестать смотреть на него глазами маленькой девочки.

Франческа бесцельно повертела в руках пачку писем.

— Грязь, — без всякого выражения произнесла она. — Вот правильное слово, разве не так? Я получила свои деньги благодаря грязному роману, такому же, как тот, в результате которого Эльза Маклемор застрелила Берни Биннса, потому что он на ее средства проворачивал делишки с наркотиками, а в паузах между ними спал со своими пациентками. Такая же грязь и у Баффи Амб… — вовремя остановила она себя. — Такая же грязь, как и Баффи Амберсон, вешающаяся на шею своему мужу, несмотря на то, что он избивает ее.

— Почему это вас так трогает, Франческа? — Герберт смотрел на нее, скрестив руки на груди. — Вы ведь все это знали и раньше. Карла достаточно прямо выразила это. Она оставила деньги своему шоферу. У них был роман. А было это грязью или нет, зависит от вашей точки зрения.

Франческа отвернулась.

— Понимаете, все оборачивается не так уж хорошо. Если все про это узнают, то общее мнение можно будет выразить словами: «Бедная богатая Франческа». Или скорее: «Богатая бедная Франческа».

Они замолчали. Она нарушила затянувшуюся паузу:

— Мне кажется, никто не может жить с этими деньгами, не будучи несколько сумасшедшим. Джин-ки богаче всех нас — и он всего лишь странный мальчишка, который, вероятно, никогда не станет взрослым. Джок Амберсон не любит ни своих жен, ни своих детей, а любит лишь свои деньги. Я думаю, и миссис Хэмптон стремилась иметь только деньги. Карла была такой же, как все. Похоже, хотела лишь немного порезвиться с красивым мужчиной. Неужели только из-за одиночества и скуки?

— Так вы можете перенести ситуацию на самую себя, — предупредил Герберт Остроу.

— Конечно! Утром мне уже сказали, что я очень изменилась и именно деньги изменили меня. Сказать по правде, это меня потрясло. Эти бладвортовские миллионы стали моими всего лишь несколько месяцев назад, так что я новичок во всем этом. И все же я спрашиваю саму себя: неужели я такая же странная, как и все вокруг?

Франческа стояла в центре небольшой комнаты — высокая и невероятно красивая женщина в льняном платье, которое стоило не меньше месячного жалованья, получаемого ею совсем недавно. Высокая грудь, тонкая талия и великолепные бедра демонстрировали ее цветущую женственность, но в то же время в ее взгляде, в неосознанной грации ее движений проскальзывало что-то детское. Но выглядела Франческа несколько утомленной, под глазами залегли темные круги.

— Вы очень красивы, — мягко произнес Герберт. — Но мне кажется, вы в последнее время не высыпаетесь. Неужели вы бываете на всех вечеринках, куда вас приглашают?

Франческа укоризненно посмотрела на него, но все же слегка смутилась. Вечера она проводила чаще всего в домике Курта Бергстрома, о чем ее собеседник, конечно, догадывался.

— Вы меня даже не слушаете, — укорила она его, снова обводя взглядом комнату. — Как вы помните, мы договорились, что вы не будете ссылаться в ваших работах на материалы о Джованни и Карле, на все, что имеет отношение ко мне.

— Франческа, я… — начал было писатель.

Но если он хотел что-то сказать о своих чувствах к ней, то был остановлен на полуслове выражением ее лица.

— Я помню и понимаю, — быстро произнес Герберт. — И еще очень благодарен вам за возможность порыться в бумагах Бладвортов.

Он помедлил, пристально глядя на нее.

— Франческа, позвольте мне задать вам вопрос. Случай с вашим отцом и Карлой меня очень заинтересовал, но здесь не хватает многих деталей.

И, не дожидаясь ее ответа, он продолжил:

— Вы недавно упомянули про свою мать. Что вы про нее знаете? Как она выглядела? Ваш отец был темноволосым, я это знаю. Были ли у него темными и глаза?

Она удивленно посмотрела на него:

— Нет, он был сероглазым, как и я. Но почему вы об этом спрашиваете?

— Так, — поспешно ответил Герберт. — Как я вам сказал, мне просто интересно.

Франческа медленно брела обратно к дому. Жара по-прежнему угнетала ее. Неужели так будет на протяжении всего, по-видимому, бесконечного флоридского лета?