Просьба Герберта была не такой уж сложной, но Франческа уже стала очень осторожной во всем том, что касалось ее частной жизни, и надо было признать, что для этого у нее имелись все основания. Ей вовсе не улыбалась идея, что самые интимные подробности ее жизни могут всплыть в любом месте и в любое время. И уж тем более не хотелось получать впредь писем с угрозами.

— Франческа, прошу вас. — Герберт накрыл ее руку своей. — Давайте снова как-нибудь пообедаем. Я пригласил вас в «La Ronde» вовсе не для того, чтобы выпросить позволение покопаться в семейных архивах Бладвортов. Думаю, вы мне верите. Мне приятно ужинать с вами, потому что вы живой дух La belle Otero.

Франческа убрала руку со стола.

— Вы правильно сделали, что приберегли это напоследок. Наверное, теперь я должна сказать: «Ну что ж, в следующий раз вы мне расскажете о La belle Otero».

— Ну так как? — спросил Герберт.

— Я не против, — пожала она плечами. — В следующий раз за обедом вы расскажете мне о La belle Otero. Когда это будет? Позвоните мне заранее.

Раздирающий душу визг циркулярной пилы встретил Франческу, когда она поднялась на галерею второго этажа, направляясь к себе в спальню. Она не могла себе представить, что ее затея расширить свою комнату за счет соседней спальни, сделав ее одновременно и кабинетом с рабочим местом для секретарши, вызовет столько шума.

Задумав это переустройство, она уповала на магическую силу бладвортовских денег, решив, что с их помощью сможет проделать это так же быстро, как в свое время изменила обстановку спальни, но не тут-то было. Приходилось терпеть присутствие рабочих, спотыкаться о банки с краской и какие-то инструменты, слушать визг пилы и стук молотков.

Комната, отделанная теперь в лимонных и белых тонах, приводила Франческу в восторг, равно как и мебель, сверкающая лакированным деревом, стеклом и хромированной сталью. Ее апартаменты являли совершенный контраст безвкусным мрачным помещениям «Дома Чарльза».

Миссис Шенер разложила на кровати туалет, приготовленный для визита в «Сихэмптон».

Бросив сумочку на кровать, она мельком подумала, что ее гардероб начинает представлять собой проблему. Новая, побывавшая в «Золотых Воротах» Франческа, как оказалось, не могла довольствоваться ассортиментом местных магазинов, даже самых модных. В результате все шкафы старомодной гардеробной оказались забиты ненужными тряпками, и надо было обзаводиться чем-то более современным. С этим была согласна даже миссис Шенер.

На невысоком столике рядом с кроватью секретарша оставила несколько сообщений. Франческа быстро их просмотрела.

Сверху лежал листок бумаги, исписанный убористым почерком Дороти. Дважды звонили из «Золотых Ворот». Клиника не переставала делать запросы по поводу обязательств, которые она подписала в связи с операцией носа Баффи Амберсон. Франческа постепенно прониклась уверенностью, что руководство «Золотых Ворот» пытается сделать так, чтобы она, Франческа, просто-напросто оплатила счет Баффи за операцию, в то время как она просто поручилась сделать это, если Баффи не сможет заплатить сама. Франческа посмотрела на записи, пытаясь сообразить, как лучше решить эту проблему. Она могла бы посоветоваться с юристами из Майами, но тогда придется рассказывать им о ситуации с Баффи, а этого ей не хотелось делать. Или все же отправить в «Золотые Ворота» чек на необходимую сумму?

Франческа вздохнула. Дороти сегодня ушла пораньше, чтобы встретить машину, которая должна была доставить ее вещи из Майами в новую квартиру в Палм-Бич. У сына секретарши наступили летние каникулы, и он приезжал, чтобы провести лето с матерью. У противоположной стены снова взвизгнула пила и что-то с грохотом упало. Франческа подумала, не следует ли ей попросить Питера Пиви помочь Дороти с вещами. Если бы она была прежней Франни, служащей из Бостона, то сама отправилась бы на помощь Дороти.

«К черту, к черту», — подумала она, чувствуя, что внутри нарастает раздражение. Розовый листок бумаги на столе извещал ее, что звонил Джинки и приглашал на ужин. Она отбросила листок в сторону.

На столе ее дожидалась стопка писем, вскрытых и просмотренных Дороти, в основном приглашения от жителей Палм-Бич, которых Франческа совершенно не знала. На тех приглашениях, которые, по мнению ее секретарши, ей следовало бы принять, Дороти карандашом сделала пометки, но среди всей этой макулатуры не было того единственного сообщения, которого она с таким нетерпением ждала.

Франческа присела на кровать, стараясь не помять разложенные сверху вещи. Сколько еще ей придется ждать его звонка? Она уже не могла больше плакать, думая об этом, не могла снова и снова бессонными ночами переживать все случившееся, испытывая чувство унижения и оскорбленной гордости. Почему же Курт даже не попытается увидеться с ней? Домик, в котором он жил, стоял всего лишь в трех минутах ходьбы от ее особняка. Почему он так надолго исчез?

Франческа гнала приходившие в голову мысли. Она вела себя как совершенная дура! С первого дня в «Доме Чарльза» она сделалась одиозной фигурой — перезревшая двадцативосьмилетняя девственница, не нашедшая в свое время мужчину. И вот в порыве необузданной страсти, в отчаянной попытке хоть что-то разрешить в своей жизни она бросилась в объятия этого необычайно притягательного мужчины. Обо всем случившемся с ней она не могла думать без краски стыда на щеках.