Марко жестом призвал спутников к тишине. Все умолкли. Отец его долго размышлял и прикидывал. Прикидывал и размышлял. Затем откашлялся и потеребил свои лучшие нефритовые четки. Наконец, кивнул.

– Нет, никак не припомню, - сказал он.
– Но припомню. Обязательно...

Теперь уже казалось, что они бредут здесь сутками... неделями... месяцами... Сколько они уже следуют за хрустальным звоном колокольчика странствующего травника Хуа То по безлюдным и однообразным горным перевалам, именуемым Такой-Ла или Этакий-Ла? Сколько уже эти сухие пронизывающие ветра воют у них в ушах и задувают в ноздри мельчайшие песчинки? День - или год - их кони топали под пыльными горными ветрами - а отец Марко все напрягал свою память.

Но вот ветры стихли. Один за другим люди начали отнимать от лиц одежду, которой прикрывались от пыли. Дядя Маффео несколько раз яростно чихнул, а потом разразился очередной тирадой.

– Марон! Вот бы выдуть эту проклятую пыль из глаз было так же легко, как из ноздрей, - прорычал он.
– Или пусть бы песчинки у меня в глазах сделались жемчужинами - в возмещение всех неудобств!

Послышалось несколько негромких смешков, к которым присоединился и старший брат Маффео. Затем Никколо вдруг вскинул голову.

"Сотня и еще десяток отборных коричневых жемчужин в полном блеске - с архипелага Киноцефалов, или Песьеголовых, каждая размером с набухший сосок дородной кормилицы..." Отрывок из столь часто повторяемого перечня самоцветов, который Никколо успокоения ради цитировал, прячась под грудой валунов от гигантского барса.

– Жемчужины!

Все подняли головы и посмотрели на Никколо.

– Жемчужины! Жемчужины! Вот о чем речь! В свитке великого хана сказано: "Отведай моря там, где нет моря..." А откуда берутся жемчужины? Они берутся из раковин, оплодотворяемых свежей дождевой водой! Так? Дожди их оплодотворяют! А где? Где? В море! Так?

Марко задумчиво нахмурился. Затем быстро перевел спутникам слова своего отца. Никто, похоже, ничего не понял. Кроме, разумеется, ученого Вана, который немедленно возразил:

– О нет, старший господин Никколо. Вовсе не так. Жемчужин в устрицах порождают вовсе не дождевые капли, а вспышки молнии. Свидетельство тому наши катайские рисунки и гравюры, где изображаются небесный дракон и небесный жемчуг...

Но Никколо лишь досадливо махнул рукой на достоверные данные восточной науки.

– Неважно! Ведь жемчужины происходят из моря. Так, сын мой Марко? А, брат Маффео?

Марко кивнул. С неохотой. Что сказал? Ничего не сказал.

Кивнул и дядя Маффео. Потом немного пожевал свою седую бороду и ответил:

– Из моря? Ну да, из моря. Жемчужины? А почему жемчужины? Почему, скажем, не янтарь? Или не амбра? А почему, скажем, не раковины каури? Те, которыми пользуются вместо серебра или золота - или вместо этих забавных денег великого хана. Жемчуг, янтарь, амбра, каури - все это происходит из моря. Ну и что? Здесь-то нет никакого моря...
– И, словно в подтверждение, Маффео развел загорелыми руками.

– Лично я не вижу никакого моря. Не вижу ни каури, ни янтаря. И жемчужин. Ты что, намерен искать их...
– Тут голос изменил Маффео. Он обвел руками окрестности, а запекшиеся губы лишь изобразили последнее слово: - ...здесь?

Вокруг же высились сухие и безжизненные скалы.

Прошли еще сутки... неделя... месяц... а путники все следовали за звоном хрустального колокольчика по горным тропам.

– А как насчет соли?
– спросил наконец Марко.

– Что насчет соли?
– устало осведомился его отец.

– Разве соль не имеет вкус моря? И разве травник Хуа То не сказал, что в этих краях есть горы черной соли?

– Соль... жемчужины... Устал я от этой игры в догадки, - сказал Никколо, перебирая свои нефритовые четки.
– Что нам теперь - вечно бродить по этому безлюдью, пытаясь решить загадку проклятого свитка? Пока наша одежда не станет лохмотьями, а мозги не обратятся в пыль?

– Спрошу-ка я у травника насчет этих соленых гор. Может статься, они и дадут нам ответ - или хотя бы лекарство от подагры для великого хана, решил Марко. И погнал запыхавшегося коня вперед, оставляя отца устало перебирать свои четки.

– Загадку?
– спросил сфинкс, высовывая голову из переметной сумы. Кто-то хочет поиграть в загадки?

– В моей ничтожной фармации, о младший господин, есть более двух тысяч лекарств, - ответил Хуа То на вопрос Марко.
– Среди них - и сильнодействующая черная соль, найти которую можно лишь в скалах этих западных гор, где мы оказались. Будь я и впрямь здесь, я отбил бы кусочек черной каменной соли - к примеру, вон там - и дал вам попробовать...

Марко кинул кусочек себе в рот. Точно! Вкус моря!