— Вы точно знаете, что Гриша Королев погиб? Вы видели его мертвым? Вы уверены, что это он?

— Да, Вася, я видел его, — сказал Арсеньев.

— Но вы же его не знаете, вы только по фотографии…

— Мы были соседями. Его мама и брат живут этажом ниже.

— В новом доме? На Зональной улице?

— Да.

— Значит — вы Александр Юрьевич. Он рассказывал о вас. А другие? Оля, Сережа?

— Их тоже нет, — сказала Зюзя. Дмитриев вдруг вскочил и протянул Зинаиде Ивановне маленький белый прямоугольник.

— Вот!

— Что это? — удивилась Лиховцева.

— Визитка журналистки, которая рекомендовала медсестру. Оказывается, визитка все это время спокойно лежала у меня в кармане.

— Погодите, какая журналистка? Какая медсестра? — Зюзя устало прикрыла глаза. — Нет, я так не могу, давайте по порядку.

— Медсестра связана с бандитами, — сказала Василиса, — они ее прислали. Она хотела вколоть мне кетамин, но не успела. Дед ее прогнал. Надо позвонить журналистке и расспросить ее. Фотограф, который был с ней, тоже как-то замешан, — она всхлипнула и спросила: — Значит, точно все погибли? Гриша, Оля, Сережа?

— Да, девочка. Все, — кивнула Лиховцева, — если тебе тяжело сейчас говорить, мы можем завтра. Разговор долгий, сейчас очень поздно, тебе надо поспать.

Василиса слабо улыбнулась сквозь слезы.

— Мне? Тяжело говорить? Знаете, мне все время кажется, что вот, еще слово, и я опять не смогу. Замолчу.

Приз ждал звонка Михи. В половине первого к нему приехала Марина. Он заставил себя вызвать ее, опять принял стимулятор и сделал все возможное, чтобы она окончательно расслабилась, не задавала больше никаких вопросов по поводу Дмитриева и медсестры Нади. Это было важно, поскольку новость о жестоком убийстве известного режиссера и его внучки дойдет до нее непременно, и довольно скоро.

К трем часам утра Марина заснула со счастливой улыбкой. Она знала, что Володя любит ее, искренне, нежно, именно так, как мечтала она, когда была еще совсем юной и глупой. Ее не смущала разница в возрасте, не пугала его слава, не беспокоило количество поклонниц. Она верила Володе, как самой себе, потому, что они стали единым целым и оба поняли сегодня, что с самого рождения были созданы друг для друга.

Марина спала, а Приз сидел в гостиной перед телевизором, переключался с канала на канал и ждал звонка Михи.

Звонить самому нельзя. Если вдруг его замели, каждый звонок фиксируется. Но это крайний, почти невозможный вариант. Скорее всего, Миха просто сидит в машине и ждет, когда уедет американка на своем «Форде». Ему ведь четко было сказано: пока «Форд» там, в квартиру не заходить. При всей своей тупости Миха — человек исполнительный. Другое дело, что он мог заснуть в машине. Но это не страшно. Просто придется подождать еще сутки. Главное, ничего больше не предпринимать самому. Затаиться и терпеливо ждать. Все скоро закончится. Перстень вернется на свое законное место.

Иногда он проваливался в тяжелый обморочный сон и тут же дергался, вскакивал. Ему мерещился тихий звонок мобильного. Трубка лежала рядом, он хватал ее, но не было никакого звонка.

В четыре он вырубился, заснул, глубоко и крепко, на диване в гостиной, при включенном телевизоре.

В десять его разбудила Марина.

Он вскочил, как ошпаренный, тупо уставился в ее счастливые, тщательно накрашенные глаза.

— Который час? Мне никто не звонил?

Она улыбнулась, поцеловала его, погладила по голове.

— Конечно, звонили.

— Кто?

— Не кричи так. Все хорошо. Звонили из пресс-центра. В двенадцать ты должен быть на пресс-конференции. Не волнуйся. Сейчас только десять. Прими душ, побрейся, а я приготовлю завтрак.

Перед тем как уйти из больницы, Григорьев попросил врача заглянуть к Рейчу.

— Произошел несчастный случай с его молодым другом. Мне пришлось сообщить.

— Я же предупреждал вас, ему нельзя волноваться, — сказал врач.

— Он бы все равно узнал. Не сегодня, так завтра.

Кумарин ждал на лавочке, в больничном парке. Григорьев сел рядом, закурил.

— Ну, что? — спросил Кумарин.

— Не знаю. Плачет. Молится.

— Тогда все в порядке.

— Будем надеяться.

— Вы собираетесь сообщать Макмерфи, кто отправлял конверты?

— Я буду все валить на Рики. Ему уже безразлично, а старика лучше оставить в покое.

Кумарин сорвал веточку лиственницы, понюхал.

— Наверное, это правильно. Вы телефон оставили. Вам звонила Маша.

Григорьев взял у него свой мобильный, начал набирать номер.